Ссылка на архив

Изучение бытования традиционных высказываний в произведениях русской литературы на примере повестей И.С. Шмелева

Настоящее исследование посвящено изучению традиционных высказываний в автобиографических повестях И.С. Шмелева «Лето Господне» (1927 - 1948) и «Богомолье» (1931).

Об огромном значении слова в жизни каждого человека писали и пишут философы и писатели, мудрецы и пророки. «Слово слову рознь: словом Господь мир создал, Словом Иуда предал Господа»; «Ласковое слово, что вешний день» (Даль, 1998, 4, 222), – читаем в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля. «Слово – истина, премудрость и сила. В начале было Слово. Толкуется Сын Божий. И Слово плоть бысть, истина воплотилась, она же свет» (там же), – пишет В.И. Даль о Слове, Которое есть Иисус Христос. Литературное творчество выдающихся русских писателей основывается на богатстве живого великорусского языка, меткой народной речи.

В творческом самосознании И.С. Шмелева чувство слова было первостепенным: «Главное мое качество — язык. Я учился сызмальства народным выражениям, и мое ухо очень чутко...» (цит. по статье: Руднева, 2002, 4, 60). С языком органически связано «чувство народности, русского, родного», как отмечал писатель в автобиографии.

В последние десятилетия в России наблюдается повышенный интерес к произведениям И.С. Шмелева, долгое время не публиковавшимся на родине. Наследие писателя – широкое поле и для литературоведческих, и лингвистических исследований во всем их многообразии. Появляются работы, посвященные изучению особенностей языка писателя: это статьи Н.А. Николиной «Поэтика повести И.С. Шмелева «Лето Господне». («Русский язык в школе», 1994); Е.Г. Рудневой «Магия словесного разнообразия» («Филологические науки», 2002); Л.Н. Дудиной «Образ красоты в повести И.С. Шмелева «Богомолье» («Русская речь», 1991) и другие. Однако в данных исследованиях рассматриваются особенности стиля писателя в целом.

Не претендуя на всеобъемлющий охват и полноту лингвистического описания всех особенностей слога И.С.Шмелева, из многих речевых аспектов в качестве объекта изучения мы выбрали традиционные высказывания (благопожелания, благословения, молитвенные прошения, наставления, советы, благодарения, предсказания, приветствия и просьбы), встречающиеся в автобиографических повестях писателя «Лето Господне» и «Богомолье».

Традиционные высказывания представляют собой древнейший вид речений, отраженных еще в первых памятниках древнерусской письменности и бытующих в языке до сих пор. Давно известно, что в языке сохраняются слова и выражения, постоянно необходимые людям независимо от исторической эпохи и обстоятельств жизни. Пожелания блага, добра, формулы приветствий, благословений и благодарений относятся именно к таким речениям. Само существование подобных выражений в языке свидетельствует о высоком нравственном самосознании народа, духовном потенциале, скрываемом в нем. Сегодня же русский язык находится в опасности. Размышления на данную тему встречаем в работах современных лингвистов: это статьи М.В. Колтуновой «Что несет с собой жаргон?» («Русская речь», 2003); Басовской Е.Н. «Обезглавливание через озаглавливание» («Русская речь», 2003); Горбаневских М.В. «Словом можно убить, словом можно спасти» («Русская речь», 2003) и другие. Поэтому тему нашей работы – изучение бытования традиционных высказываний в произведениях русской литературы на примере повестей И.С.Шмелева – мы считаем весьма актуальной.

Цель данной работы заключается в определении места традиционных высказываний в авторском стиле писателя.

К достижению поставленной цели должно привести решение следующих задач:

1. рассмотрение основных типов традиционных высказываний в прозе И.С. Шмелева, определение характера отношений между ними;

2. анализ данных видов речений с точки зрения морфолого-синтаксической структуры, распространенности их в языке;

3. характеристика роли традиционных высказываний в формировании стиля писателя.

Для решения поставленных задач мы использовали такие лингвистические понятия, как теория речевых актов, речевая деятельность, прагматика, высказывание, перформатив, коммуникативное намерение, речевой этикет, фразеосхема, языковая картина мира, языковая личность, речевое поведение, речевая ситуация, речевая стратегия и тактика, речевая гармония и дисгармония и другие.

Выбор методов исследования обусловлен характером материала и поставленных задач. Материалом для исследования послужили автобиографические повести И.С. Шмелева «Лето Господне» (1927 - 1948) и «Богомолье» (1931). Картотека традиционных высказываний, найденных в данных произведениях, состоит из 250 единиц, собранных методом сплошной выборки. При анализе материала применялись описательный, сравнительно-сопоставительный и семантико-прагматический методы.

Теоретическая и практическая значимость работы заключается в том, что ее результаты могут быть использованы в дальнейшем систематическом исследовании стиля И.С. Шмелева в целом и роли традиционных высказываний в формировании стиля писателя в частности.

Работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии и двух приложений, включающих выборку традиционных высказываний из прозы И.С. Шмелева (1) и методическую разработку урока русского языка по данной теме (2).

Во введении обоснованы выбор темы исследования, ее актуальность, теоретическая и практическая значимость, а также определены объект и предмет изучения, указаны объем и структура работы.

В первой главе «Русские традиционные высказывания» рассмотрены следующие проблемы и понятия современной лингвистической теории, применение которых позволяет точнее и глубже описать язык произведений И.С. Шмелева: «язык» и «речь», теория «речевых актов», прагматика, высказывание как основная единица речевого общения, перформатив, речевой этикет, традиционные высказывания.

Вторая глава «Русская речь в прозе И.С. Шмелева» посвящена вопросам, связанным с изучением автобиографических повестей писателя, особенностей стиля И.С. Шмелева в целом, в ней исследуется проблема языковой личности И.С. Шмелева в его произведениях.

В третьей главе «Речевые традиции в повестях «Лето Господне» и «Богомолье» рассматриваются традиционные высказывания, встреченные нами в автобиографических повестях И.С. Шмелева: благопожелания, благословения, молитвенные прошения, проклятья, приветствия, благодарения, наставления, советы, предсказания, просьбы.

В методической части мы предлагаем разработку урока русского языка в школе, посвященного изучению прозы И.С. Шмелева.

В заключении подводятся итоги, проведенного исследования, излагаются выводы по первой, второй, третей главам, определяется значение данной работы в целом, намечаются перспективы будущих разысканий, посвященных языку и стилю замечательного русского художника слова И.С. Шмелева.


Глава 1. Русские традиционные высказывания

1.1 «Язык и речь» как лингвистические понятия

Современная лингвистика рассматривает широкий круг вопросов возникновения, развития и функционирования языка. В теории языка, начиная с Ф. де Соссюра (1857 – 1913), разграничиваются понятия «язык» и «речь». Ученый относил различение языка и речи к самому предмету исследования – феномену языка. В своей терминологии он предложил французскую триаду langage – langue – parole, где langage – «речевая деятельность», в которой соединены объекты принципиально разной природы язык (langue) и речь (parole). «Эти слова с годами приобрели терминологичность не только в теории Соссюра, но и далеко за ее пределами: сюжет «язык и речь» стал центром симпозиумов, конференций, статей и книг» (Слюсарева, 1990, 25), – отмечает Н.А. Слюсарева – автор предисловия к «Заметкам по общей лингвистике» Ф. де Соссюра.

Продолжая традиции Ф. де Соссюра, современный «Лингвистический энциклопедический словарь» дает понятию «речь» следующее определение: «Речь – конкретное говорение, протекающее во времени и облеченное в звуковую или письменную форму. Под речью понимают как сам процесс говорения (речевую деятельность), так и его результат (речевые произведения, фиксируемые памятью или письмом). Характеристика речи обычно дается через противопоставление ее языку (коду), понимаемому как система объективно существующих, социально закрепленных знаков, соотносящих понятийное содержание и типовое звучание, а также как система правил их употребления и сочетаемости. Речь есть воплощение, реализация языка, который обслуживает себя в речи и только через нее выполняет свое коммуникативное назначение» (Артюнова, 1990, 414). Речь носит индивидуальный характер, она всегда имеет автора, передающего в ней свои мысли и чувства, для выражения которых используются слова и структуры предложений. Говорящий или пишущий человек отдает предпочтение тому или иному функциональному стилю, выбирает стиль речи (повествование, монолог, диалог и т. д.), использует высказывания с типичным для их целей коммуникативным заданием. Для реализации своего коммуникативного намерения использует высказывания определенных типов. Речевое поведение составляет существенную характеристику личности.

В рамках теории речи мы предлагаем рассмотреть такие базисные понятия, непосредственно связанные с темой нашего исследования, как «теория речевых актов», «речевая деятельность», «прагматика», «высказывание», «перформатив», «речевой этикет», а также сопутствующие им общие понятия «лингвистической философии», «языковой картины мира», «языковой личности», «речевого поведения», «речевой ситуации», «речевой стратегии и тактики», «речевой гармонии и дисгармонии».

1.2 Роль теории «речевых актов» в лингвистической прагматике

На рубеже XIX – XX веков западноевропейские ученые Оксфордского университета, представители философской школы неопозитивизма для разрешения задач своей науки обратились к проблемам употребления слов в обыденной и научной речи, то есть к проблемам функционирования языка, его использования в речи. Постепенно сложилось целое направление в языкознании и философии, получившее название «лингвистической философии». Представители этого направления поставили своей задачей анализ естественного языка строгими методами с целью определения философского значения таких концептов, как «добро, зло, долг, нравственность, знание» и др. и сосредоточили свое внимание на анализе повседневной речи (обыденного языка).

Как целостное направление лингвистическая философия сформировалась к середине XX века. Ее основателем является Л.Витгенштейн. Крупнейшими представителями этой школы стали Ф.Вайсмак, Дж. Остин, Э. Анкомб, П. Гич, Г. Райл. Теоретические основы лингвистической философии изложены в посмертно опубликованном труде Л. Витгенштейна «Философские исследования» (1953).

Витгенштейн рассматривал речь как компонент целенаправленной и регламентированной деятельности человека, характеризующейся множеством целей. Лингвистическая философия выдвигает на первый план не столько когнитивную (связанную с мышлением), сколько инструментальную (связанную с действием и воздействием) функцию языка. Ее объект – язык в действии. Изучая обыденную речь в действии и как объект действия, лингвистическая философия включала в круг своих интересов динамический аспект речи: пропозицию отношения (установки), ситуацию условия и цели коммуникации. Результатом этого направления поисков стали: теория речевых актов Остина, Серла, выявление правил, конвенций, постулатов общения Грайса (таких, как «принцип сотрудничества» и «принцип вежливости» и другие).

При помощи речи происходит общение между людьми. Общение создается главным образом речевой деятельностью. «Речевая деятельность – речь как процесс, в отличие от результата языкового функционирования: ряда высказываний, языкового произведения, совокупности речевых произведений. Речевая деятельность принадлежит личности, она сознательна, подчинена целям говорящего и социально обусловлена, то есть речевая деятельность – это все проявления речевого поведения личности, которые в совокупности образуют ее языковую способность» (Матвеева, 2003, 282). Разновидности речевой деятельности – это говорение, слушание, письмо и чтение. Речевая деятельность делится на конкретные факты речевого общения, или речевые акты.

«Речевой акт – это целенаправленное речевое действие, совершаемое в соответствии с принципами и правилами речевого поведения, принятыми в данном обществе; основными чертами речевого акта являются: намеренность (интенциональность), целеустремленность и конвенциональность. Основы теории речевого акта были заложены английским философом Дж. Остиным (книга «How to do things with words”, 1962 год). В дальнейшем теория речевых актов развивалась совместными усилиями философов, логиков, лингвистов и психологов. В речевом акте участвует говорящий и адресат, выступающие как и носители определенных, согласованных между собой социальных ролей или функций. Участники речевого акта обладают фондом общих речевых навыков (речевой компетенцией), знаний и представлений о мире» (Артюнова, 1990, 412- 413). В классификации речевых актов учитывается иллокутивная цель (коммуникативное намерение), психологическое состояние говорящего. Дж. Остин выделял основные классы речевых актов: информативные речевые акты, сообщения (репрезентативы), акты побуждения (директивы, прескрипции), акты принятия обязательств (комиссивы), акты, выражающие эмоциональное состояние (экспрессивы), в том числе формулы социального этикета, акты-установления (декларации, вердиктивы, оперативы), такие, как назначения на должность, вынесения приговора и т. п.

Развитие логико-философской теории речевых актов в 60-х годах XX века привело ко многим открытиям в области лингвистической науки, в том числе и к появлению понятия прагматики. «Прагматика – (от греч. pragma – дело, действие) – область исследования в семиотике и языкознании, в которой изучается функционирование языковых знаков в речи. Термин прагматика был введен Ч.У. Моррисом как название одного из разделов семиотики, изучающего отношение к знакам говорящих» (Артюнова, 1990, 389). Лингвистическая прагматика не имеет четких контуров, в нее включают комплекс вопросов, связанных с говорящим субъектом, адресатом и их взаимодействием в ситуации общения. В связи с субъектом речи изучаются явные или скрытые цели высказывания, речевая тактика и типы речевого поведения. В связи с адресатом речи изучается интерпретация речи, правила ввода косвенных и скрытых смыслов, воздействие высказывания на адресата. В связи с отношениями между участниками коммуникации рассматриваются формы речевого общения (информационный диалог, дружеская беседа, спор), социально-этикетная сторона речи (формы обращения, стиль обращения) и соотнесенность между участниками коммуникации.

1.3 Высказывание как основная единица речевого общения

«Выделение высказывания в качестве лингвистического понятия связано с углублением исследований функционирования языковых форм в речи. Высказывание можно считать языковым знаком, означающим которого является лексико-грамматико-синтаксическая структура предложения, а означаемым – соотносящийся с ним отрезок действительности со всеми его элементами, характеристиками, связями, условиями общения» (Гак, 1990, 413). Высказывание определяется по отношению к понятию предложения. В зависимости от разных методов анализа и теоретических подходов отличие высказывания от предложения видят в объеме, структурном, содержательном и функциональном планах. В первом случае высказывание считается единицей шире предложения. В некоторых теориях (дистрибутивная грамматика, некоторые лингвисты пражской школы) высказывание – либо законченный в смысловом отношении текст между паузами, либо единица уже предложения (семантически самостоятельная часть сложного предложения). При структурном подходе к высказыванию относят речевые образования, не укладывающиеся в обычную схему предложения (реплики в диалоге и т. д.) При содержательном подходе отличие высказывания от предложения видят в том, что оно дополнение к структурно-семантической схеме предложения, включающее модально-коммуникативный аспект, проявляющийся прежде всего в интонации и актуальном членении предложения. Высказывание приближается к понятию фразы у С.О. Карцевского и А.М. Пешковского. При функциональном подходе высказывание определяется как речевая единица, которая может быть равновеликой предложению и рассматриваться в речи в непосредственном соотношении с ситуацией. Основная особенность высказывания – ориентация на участников речи. Высказыванию свойственна ситуативность (соотнесенность с конкретной ситуацией) и избирательность (не все элементы ситуации обозначены адекватно, в связи с чем в высказывании возникает избыточность). Высказывание отличается вариативностью (возможностью описать одну ситуацию разными способами). Высказывание эфемерно – оно создается для обозначения данного отрезка ситуации, в данных условиях речи и в данный момент. Однако проявляются тенденции к стереотипизации – в однотипных ситуациях говорящими используются сходные высказывания – речевые формулы, клише. Семантический анализ высказывания предполагает обращение к контексту, ситуации, фоновым знаниям говорящих (пресуппозиции). В высказывании языковая семантика сливается с прагматикой. Еще Дж. Остин выделял особый класс высказываний, которые он называл перформативами.

1.4 Типы высказываний по коммуникативному намерению

По коммуникативному намерению высказывания подразделяются на разные категории, один из них – перформатив.

Перформатив – одно из центральных понятий прагматики и теории высказывания. «Перформатив – (от ср.-лат. performo – действую), высказывание, эквивалентное действию, поступку. Перформатив входит в контекст жизненных событий, создавая социальную, коммуникативную или межличностную ситуацию, влекущую за собой определенные последствия (например, объявление войны, декларации, завещания, клятвы, присяги). Произнести “Я клянусь” значит связать себя клятвой. Соответствующее перформативу действие осуществляется самим речевым актом. В перформативе язык осуществляет функцию, близкую к магической (ритуальной)» (Артюнова, 1990, 372).

В концепции Дж. Остина понятие перформатив, отвечающее тенденции соединения языка и деятельности, было сближено с понятием иллокутивной силы – коммуникативного намерения говорящего, а перформативными стали называть глаголы, обозначающие цель речевого акта и в определенных контекстных условиях содержащие его. Для таких глаголов характерна функциональная обособленность формы 1-ого лица настоящего времени изъявительного наклонения: “Я обещаю” есть речевой акт обещания, в то время как “Он обещал” – сообщения. Перформативные глаголы выявляют коммуникативное намерение говорящего. Размышления на данную тему встречаем в статье Ю.Д. Апресяна «Перформативы в грамматике и словаре»: «Понятие перформативности в контексте других аналогичных понятий было введено Дж. Остиным. Ему же принадлежит и самое детальное исследование перформативов. Однако само это явление было замечено раньше, в работах Э. Кошмидера и Э. Бенвиниста. «Под коинциденцией (нынешней перформативностью), – пишет Э. Кошмидер, – я подразумеваю совпадения слова и действия, в смысле, что слово, которое произносится, как раз и есть само обозначаемое действие. “Я прошу” – есть самый акт просьбы, а не сообщение о нем. Очевидно, что лицо, высказывающее ту или иную просьбу, вовсе не стремиться представить действие просьбы в процессе его «протекания». Напротив, лицу этому важно только выполнить самый акт просьбы, и выполнить его одним произнесением слова, так что момент произнесения является моментом «наступления» просьбы, моментом реализации действия, выраженного глаголом» (Апресян, 1986, 208). В своем исследовании Ю.Д. Апресян выделяет особую группу собственно перформативных глаголов или канонических перформативов:

1. специализированные сообщения или утверждения (остиновские expositives) – докладывать, доносить, заявлять, извещать, утверждать, уверять, уведомлять и другие.

2. признания – виниться, каяться, признаваться, сознаваться.

3. обещания (остиновские commissives) гарантировать, давать обещание, давать обед, заверять, клясться, обещать, присягать.

4. просьбы – заклинать, молить, просить, умолять.

5. предложения и советы – вызывать, звать, предлагать, приглашать, советовать, рекомендовать.

6. предупреждения и предсказания – предостерегать, предупреждать, предсказывать, пророчить.

7. требования и приказы – наказывать, настаивать, поручать, приказывать, требовать.

8. запреты и разрешения – воспрещать, запретить, давать право, позволять, разрешить.

9. согласия и возражения – признавать, соглашаться, возражать, оспаривать, отказываться.

10. одобрения – благословлять, одобрять, рекомендовать, хвалить, славословить.

11. осуждения – обвинять, осуждать, порицать, приговаривать, проклинать.

12. прощения – оправдывать, отпускать, прощать.

13. речевые ритуалы (некоторые остиновские behabitives) благодарить, желать удачи, извиняться, поздравлять, приветствовать, прощаться, соболезновать.

14. социальные акты передачи, отчуждения, отмены, отказа – брать назад свое слово, доверять, завещать, отлучать, посвящать.

15. называния и назначения – назначать, называть, нарекать, объявлять.

В рамках теории высказывания мы можем выделить особый класс высказываний, обозначенных нами как традиционные (Плешакова, 2000, 32). Если высказывание употребляется в языке издавна, повсеместно и характеризуется устойчивой формулой, оно может быть названо традиционным. К традиционным высказываниям можно отнести многие благопожелания, благословения, молитвенные прошения, проклятья, наставления, советы, благодарения, предсказания, приветствия и просьбы.

Традиционные высказывания, с одной стороны, близки по коммуникативному намерению к перформативам – словам-поступкам, так как являются реализацией таких речевых действий как «пожелание», «совет», «просьба» и т. п. Поэтому они могут быть описаны в терминах речевых актов и прагматики. С другой стороны, данные высказывания, общее назначение которых – регулировать общение людей между собой, входят на правах составляющей в такую сферу научной культуры, как речевой этикет.

Н.И. Формановская в своей книге «Речевое общение: коммуникативно-прагматический подход» отмечает: «Речевой этикет в своем осуществлении представляет собой речевой акт. Поэтому рассмотрение речевого этикета как речевого акта, бесспорно, актуально. Основоположники теории речевых актов выделяли, конечно, высказывания с этикетным смыслом как речеактовые, поскольку бросалась в глаза их частотность и стереотипность. Однако таким высказываниям приписывалась особая экспрессивность, эмоциональность, поэтому они объединялись с другими способами выражения эмоций, чувств. Дж. Остин выделил класс бехабетивов — поведенческих актов, характеризующих отношения людей. Со временем возникало ощущение необходимости отделить выражения речевого этикета благожелательного характера от выражений негативных, поэтому появились классификационные наименования: ритуальные речевые акты, конвенционально-этикетные формулы, социальные речевые акты, этикетные действия и т. п. Появившееся в 1995 году сопоставительное исследование Л. Писарек (1995) описывает речевые акты, традиционно называя их экспрессивами, однако выделяет лишь некоторые из этикетных: благодарность, извинение, приветствие, прощание, поздравление, пожелание. Ясно, что это речевые акты этикетного характера, поэтому автор рассматривает и такие вопросы, как экспрессивы и речевой этикет, экспрессивы и вежливость» (Формановская, 2002, 191).


1.5. Речевой этикет

Речевой этикет (термин введен В.Г. Костомаровым в 1967 году) – это универсальное языковое явление, присущее всем народам мира. Вместе с тем каждый язык обладает своим запасом слов и выражений (тезаурусом), отражающим национальную специфику речевой вежливости. «Речевой этикет – часть этикета как совокупности правил цивилизованного поведения людей, а именно система речевых актов и соответствующих им устойчивых выражений, в которых сосредоточены правила вежливости, общепринятый порядок культурного речевого общения. Смысл речевого этикета в целом сводится к поддержанию гармонии общения в соответствии с требованием речевой ситуации и национально-культурной традицией установления, поддержания и прерывания контакта речевых партнеров» (Матвеева, 2003, 289). Известный специалист по русскому речевому этикету Н.И. Формановская пишет, что «речевой этикет составляет функционально-семантическое поле единиц доброжелательного, вежливого общения в ситуации обращения и привлечения внимания, знакомства, приветствия, прощания, извинения, благодарности, поздравления, пожелания, просьбы, приглашения, совета, предложения, согласия, отказа, одобрения, комплимента, сочувствия, соболезнования» (Формановская, 1990, 413). Функции речевого этикета, базируясь на присущей языку коммуникативной функции, складываются из взаимосвязанных специализированных функций: контактоустанавливающей (фатической), ориентации на адресата (конативной), регулирующей, волеизъявления, побуждения, привлечения внимания, выражения отношений и чувств к адресату и обстановки общения. Речевой этикет представляет собой функционально-семантическую универсалию. Однако ему свойственна яркая национальная специфика, связанная с неповторимостью узуального речевого поведения, обычаев, ритуалов, невербальной коммуникации представителей конкретного региона, социума. Фразеологизированная система формул речевого этикета содержит большое число фразеологизмов, фразеосхем, пословиц и поговорок.

Речевая ситуация, в которой бытует речевой этикет – это ситуация непосредственного общения коммуникантов. Единицы речевого этикета сформированы одновременно актом номинации события и предикации и представляют собой высказывания-действия, изучаемые в прагматике. Ключевые понятия речевого этикета – это тональность общения (официальная, нейтральная, дружеская) и социальная иерархия (соотносительные ролевые позиции людей: старший и младший). На основе этих понятий каждая ситуация описывается как совокупность речевых актов и, соответственно, высказываний-вариантов, отличающихся друг от друга тотальностью и другими субъективными оттенками смысла. Высказывания многократно повторяются в речевой практике народа и в результате превращаются в речевые стандарты этикетной сферы – этикетные стереотипы.

«Богатейший словарно-фразеологический состав русского вежливого обхождения формировался веками на исконно русской основе, хотя и не без влияния (в отдельные периоды довольно значительного) западноевропейской речевой культуры, – отмечает в предисловии к своему «Словарю русского речевого этикета» А.Г. Балакай. – Сформировавшийся в условиях эволюционных и революционных общественных преобразований, межэтнических и межгосударственных связей, он хранит отпечатки сословных, профессиональных, религиозных, морально-этических, политических, национальных, половых, родственных и возрастных отношений между людьми. Речевая культура народа при всей целостности и самобытности – явление в социально-лингвистическом отношении многослойное, многообразное, исторически изменчивое. По сути своей знаки речевого этикета не “пустые формальности”, не “прикрасы речи”, а самостоятельные культурно-исторические ценности, важнейшие средства регуляции поведения, без которых не может обойтись ни один человек, ни одно общество. Отличительная особенность семантики этикетных слов и выражений заключается в том, что они являются не столько знаками, называющими понятия, сколько знаками-перформативами (словами-поступками), которые, в силу их стереотипной воспроизводимости в типовых ситуациях, полностью или частично идиоматизировались, то есть переосмыслились, утратив в большей или меньшей степени смысловую связь с этимологически составляющими компонентами» (Балакай, 2001, 4 – 9).

Речевой этикет – важная часть культуры народа и отдельной личности. Свободное владение речевым этикетом требует большого репертуара этикетных стереотипов, автоматизма их применения в сочетании с гибким приспособлением к ситуации, психологического наполнения стандартной формулы личным чувством доброжелательности.

Связан речевой этикет и с такими понятиями общей теории речи, появившимися в лингвистике недавно, как речевая гармония, речевая тактика и стратегия.

«Речевая гармония – речевое общение с обоюдным для его участников положительным эмоциональным и этическим результатом. В противовес речевой агрессии как эгоистическому типу поведения, речевая гармония должна строиться на признании прав собеседника, на повышении его благополучия, даже в ущерб собственному, то есть она имеет социальную природу и ориентирована на альтруизм» (Матвеева, 2003, 282). Способом хранения и передачи культурного опыта приобретения и поддержания речевой гармонии служат разнообразные ритуалы и обычаи речевого поведения (например, этикет, свадебный ритуал, обычай напутствия перед расставанием, торжественного поздравления и др.). Принципы гармонического поведения закреплены в них в виде конкретных сцен и образцов речевых актов. С детства участвуя в коллективных событиях, включаясь в них на правах, определенных национальной культурой, человек учится гармоническому поведению, в том числе и речевому.

В зависимости от масштабности цели говорящего в его поведении прослеживаются речевые стратегии – линии речевого поведения, связанные с наиболее общими целями: информировать собеседника, регулировать его поведение, воздействовать на него эмоционально, и речевые тактики – конкретные речевые акты или их группы, в которых воплощается движение к общей цели говорящего.

1.6 Традиционные высказывания в русском языке

«Под традиционным высказыванием понимается традиционный способ выражения в языке какого-либо речевого (коммуникативного) намерения, – читаем в статье В.В. Плешаковой «Традиционные формы русской речи как национальное достояние». – Выяснение, насколько традиционной является та или другая речевая форма для данного языкового коллектива, требует, с одной стороны, углубление в его книжно-письменную историю, а с другой – широкого обозрения народной языковой жизни в ее местных диалектных разновидностях. Характерным примером традиционных высказываний могут служить русские высказывания-благопожелания, которые по своему коммуникативному заданию предназначены для пожеланий в чей-либо адрес осуществления какого-либо блага, например: «Дай Бог тебе здоровья! Счастливый путь!» (А.С. Пушкин «19 октября»); «Путь-дорожка!» - общее пожелание встречному (В.И. Даль) и др.» (Плешакова, 2000, 32).

В русском языке нет определенно выработанного слова (глагольного или именного) для названия благопожеланий, но носителям языка смысл его вполне понятен – пожелание блага, добра кому-либо. «Благо, – читаем в «Толковом словаре В.И. Даля, - добро; все доброе, полезное, служащее к нашему счастию» (Даль, 1998, 1, 90). «Благо – заимствовано из ст.-сл. языка. Благо – «добро, счастье», возникло на основе прилагательного среднего рода благо – «хорошо» в результате морфолого-синтаксического способа словообразования» (Шанский, Иванов, Шанская, 1971, 527), – отмечает Н.М. Шанский в «Кратком этимологическом словаре русского языка». «Благожелательный, - поясняется в «Словаре современного русского литературного языка», - желающий благополучия, добра кому-либо, дружески расположенный к кому-либо» (Словарь современного русского литературного языка, 1958, 1, 483). Благопожелания в русском языке представляют собой по характеру коммуникативного намерения самостоятельный тип высказывания, который имеет устойчивые формы реализации данного коммуникативного намерения.

«Способы выражения благопожелательного смысла в русском языке богаты и разнообразны, в их основе лежит не менее 14 типов формальных образцов – морфолого-синтаксических моделей и фразеосхем. В большей или меньшей степени все они являются для русской речи традиционными, поскольку фиксируются буквально от начала восточнославянской письменности и вплоть до современной нам эпохи, при этом как в литературном языке, так и в говорах, и в городском просторечии. Излюбленной формой для выражения коммуникативного намерения в русском языке на протяжении многих веков была и остается фразеосхема «Дай Бог…», которую можно считать специальной, первичной формой для благопожеланий. Первый раз благопожелание, построенное на основе данной фразеосхемы, отмечается уже в Остромировом Евангелии (1056 – 1057г.г.), в известной записи писца-дьякона Григория: «Многа же лета даруи Бог стяжавшуму еуангелие се на утешение многам душам крестияньскам; даи ему Господь Бог благословение святых евангелист Иоана, Матфеа, Лукы, Марка и святых праотец Авраама и Исаака и Иякова самому ему и подружию ею Феофане и чадом ею и подружиемь чад ею». В последующие столетия благопожелание с «Дай Бог…» общеупотребительны в различных жанрах древнерусской книжности (в писцовых записях и приписках, в летописях, оригинальных и переводных сочинениях), например: «Даи Бог здравия и спасения и отпущения грехов творящему благое» (приписка на 236 л. Минеи на июнь 1439 года)» (Плешакова, 2000, 32 – 33).

Большая часть благопожеланий образована с помощью глагола в императиве (повелительном наклонении) и имеет явные черты формально-смыслового сходства с обычными императивными высказываниями со значением побуждения к действию. Но в благопожеланиях предикат выражен “неволевым” глаголом и не подвластен воле человека – это своего рода «заклинание словом», надежда на осуществление желаемого в жизни.

Неразрывно связаны благопожелания и с другими формами речевых действий: молитвенными прошениями, благословениями, приветствиями и др. Это и общность происхождения, и традиционная форма использования в речи, и различные, но родственные коммуникативные намерения.

Зачастую форма благопожеланий близка другому виду древнейших речений – молитвенным прошениям. Рассмотрим такое благопожелание, как «Спаси тебя Господи!». Высказывание адресовано слушающему и произносится в интересах адресата, но с другой стороны оно обращено и к высшим силам с просьбой о милости, о чем свидетельствует застывшая звательная форма имени “Господи”. Эта двунаправленность благопожеланий свидетельствует о том, что возникло оно из традиционной формы молитвенного прошения.

Молитва – это беседа человека с Богом. «Молитва – действие по глаголу молить – просить смиренно, покорно и усердно, – читаем в «Толковом словаре» В.И. Даля. – Молиться Богу, сознавая ничтожество свое пред Творцом, приносить Ему покаяние свое, любовь, благодарность и просьбы за будущее» (Даль, 1998, 2, 341). Об исцеляющей силе молитвы писали почитаемые святые: «Всякая добродетель, – говорит преподобный Серафим Саровский, – Христа ради делаемая, дает блага Духа Святого, но более всего дает молитва» (Фудель, 1997, 291); «Молитва, по качеству своему, есть общение (со-бытие) и единение человека и Бога; … Для истинно молящегося молитва есть истязалище, судилище и престол Господень прежде престола будущего» (Преп. Иоанн Лествичник) (там же, 293); «Сия божественная молитва, – говорит блаж. Симеон Солунский, – есть следующая: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя. Она есть и молитва, и обет, и исповедание веры» (там же).

Источником многих форм благопожеланий послужили православные формы благословений. «Слово благословение происходит от благого слова, означает вообще выражение одобрения и благопожелания; на языке Священного писания и Церкви слово это имеет еще значение освящения и благотворения» (О священническом благословении, 2001, 6). Когда Иисус Христос посылал Своих учеников проповедовать слово Божие, Он говорил им: «А входя в дом, приветствуйте его, говоря: “Мир дому сему”; и если дом будет достоин, то мир ваш придет на него, если же не будет достоин, то мир ваш к вам возвратиться» (Мф. 10, 12-13) (Библия, 1996, 1023).

«Благословение как таковое ведет свое начало с самой глубокой древности. Так, в Книге Бытия говориться, что по создании