Содержание







Введение        2

1        Сущность проблемы человека в философии М. К. Мамардашвили        3

2        История исследований проблемы человека в философии        6

3        Проблемы философской антропологии в XIX веке        15

Заключение        22

Список использованной литературы        23


Введение

За 40 тыс. лет своего существования человек достаточно многое узнал не только об окружающем мире, но и о себе. Сегодня человека изучают свыше 200 наук. Тем не менее и в начале XXI в. Он остается тайной, которую надо разгадывать.

Мыслители каждой исторической эпохи, каждая философская школа стремились и стремятся разгадать тайну человека. И это стремление - не праздное любопытство. Знания о себе самом необходимы человеку для повседневной жизни, для того, чтобы быть Человеком.

Вся система знаний о человеке называется антропологией (antropos - человек, logos - учение). Возникнув в лоне философии, антропологические знания сегодня представляют собой множество научных дисциплин - от эмбриологии до футурологии. Но только философия в состоянии дать ответ на четвертый вопрос И. Канта "Что такое человек?", только она располагает средствами, позволяющими обобщить все аспекты антропологических учений в единую систему человекознания.

Таким образом, тема работы является весьма актуальной.




1 Сущность проблемы человека в философии М. К. Мамардашвили

Выдающийся отечественный философ М. К. Мамардашвили утверждал, что проблемы человека как предмета философских исследований не существует в том смысле слова, что философия с самого начала была вынуждена ввести в понимание мира такие абстракции, которые в максимальной мере могли бы устранить все те особенности мировосприятия, которые проистекают из земной, конечной, специальной или частной природы человека. М. К. Мамардашвили в подтверждение сказанному приводит простой пример  современной культурной ситуации в стране.

Наше положение М. К. Мамардашвили определил как положение "прислоняющихся неумех". Все мы живем, прислоняясь к теплой, непосредственно нам доступной человеческой связи, взаимному пониманию, чаще всего неформальному. Закон же предстает перед нами как нечто предельно формальное и лишенное необходимого оттенка человечности. Мы компенсируем это "прислонением" друг к другу, некоей человечной, аморфной, неартикулированной связью взаимных подмигиваний и пониманий, которые устанавливаются всегда поверх и помимо каких-либо законов и формальных критериев. Мы погружены в непосредственную человечность и часто не способны разорвать связь понимания. Мы как бы компенсируем взаимным пониманием и человеческим обогревом неразвитость нашей социальной гражданской жизни. Все, что выходит за рамки этого человеческого тепла, кажется нам некими опосредованиями, формальными делегированиями наших состояний, которые, уходя от нас в горизонт необозримого, тем самым как бы лишаются знака человечности.

Следовательно, когда мы говорим о человеке, то, как ни странно, разговор должен быть построен на основе абстракций, максимально устраняющих непосредственно, по-человечески доступные нам вещи. Именно в этом смысле в философии нет проблемы человека! То есть человек как существо, обладающее какими-то естественным образом данными ему определенными свойствами, не является для философии предметом или объектом исследования. Объектом или предметом исследования и одновременно тем, что позволяет случиться тому, что потом изучается, является всегда не наличный человек, а тот возможный человек, который может сверкнуть на какое-то время, промелькнуть, установиться в пространстве некоторого собственного усилия.

В философии со времен древних греков за человеческим образом закреплены три вещи: высшее благо, красота и истина.

Как утверждает философия, помимо человеческого блага есть высшее благо, которое не берет какой-нибудь определенный, конкретный предмет и не объявляет его "высшим" по отношению к другим. Какая-либо наглядность и разрешимость внутреннего образа (внутренней формы) на частном предмете здесь устранена. Высшее благо - это форма ("образ", "идея", "эйдос", "вид"), обладающая свойством всех философских абстракций, подчиняющихся их общему принципу, согласно которому ничто не должно определяться по содержанию, а лишь точно задавать невидимое, быть само его неделимым измерением. Возьмем, например, "долг". Долг никогда не определен по содержанию. Долгом является то, что является им в данный момент - здесь и сейчас, он никогда не выводится из общих определений.

Под это понятие нельзя подставить никакой конкретный предмет. Вот это "высшее благо", лежащее по ту сторону видимой нами связи человеческих благ, и формулируется древним высказыванием: "Пусть погибнет мир, но свершится справедливость!" Это высказывание говорит о том, что лишь справедливость указывает на действительное благо и по сравнению с ним тот мир, в котором ты живешь  может быть таковым только тогда, когда налицо страсть удержания справедливости. То есть нельзя изобрести закон, который был бы вполне справедлив и цель которого полностью достигалась бы. Он всегда чего-то не учитывает, и все конкретные случаи исполнения закона - не на высоте формулы самого закона и ставят под сомнение саму формулу. Но философия требует, чтобы мы понимали, что целью закона является сам же закон. Иными словами, для осуществления любого закона всегда и повсюду должны применяться такие средства, которые поддерживают подвешенным над нами сам закон. Это состояние подвешенности никогда не достижимого в полной чистоте и справедливости закона и есть искомое состояние. А оно исключает абсолютный характер нашей привязанности к тому миру, с которым мы срослись и который считали бы всеобщим и окончательным. Без способности заглянуть за этот мир нет ни высшего блага для человека, ни красоты.

Эта истина высказана и в первичных религиозных прозрениях человечества - в мировых религиях, в той их части, которая является метафизической.

Таким образом, человек - это, очевидно, единственное существо в мире, которое (как человеческое существо, в том смысле, что оно не порождается Природой, которую мы можем изучать объективированно - в какой-то картине, отвлеченной от себя) находится в состоянии посеянного зановорождения.

Это же означает, заключает М. К. Мамардашвили, что в каком-то фундаментальном смысле человек мыслящий есть некоторая природная сила. В данном случае имеется в виду некая сила, внутренней природы которой мы не знаем, но которая - естественным, или органическим, образом - действует, будучи не разлагаема нами на части и не слагаема.


ыванием: "Пусть погибнет мир, но свершится справедливость!" Это высказывание говорит о том, что лишь справедливость указывает на действительное благо и по сравнению с ним тот мир, в котором ты живешь  может быть таковым только тогда, когда налицо страсть удержания справедливости. То есть нельзя изобрести закон, который был бы вполне справедлив и цель которого полностью достигалась бы. Он всегда чего-то не учитывает, и все конкретные случаи исполнения закона - не на высоте формулы самого закона и ставят под сомнение саму формулу. Но философия требует, чтобы мы понимали, что целью закона является сам же закон. Иными словами, для осуществления любого закона всегда и повсюду должны применяться такие средства, которые поддерживают подвешенным над нами сам закон. Это состояние подвешенности никогда не достижимого в полной чистоте и справедливости закона и есть искомое состояние. А оно исключает абсолютный характер нашей привязанности к тому миру, с которым мы срослись и который считали бы всеобщим и окончательным. Без способности заглянуть за этот мир нет ни высшего блага для человека, ни красоты.

Эта истина высказана и в первичных религиозных прозрениях человечества - в мировых религиях, в той их части, которая является метафизической.

Таким образом, человек - это, очевидно, единственное существо в мире, которое (как человеческое существо, в том смысле, что оно не порождается Природой, которую мы можем изучать объективированно - в какой-то картине, отвлеченной от себя) находится в состоянии посеянного зановорождения.

Это же означает, заключает М. К. Мамардашвили, что в каком-то фундаментальном смысле человек мыслящий есть некоторая природная сила. В данном случае имеется в виду некая сила, внутренней природы которой мы не знаем, но которая - естественным, или органическим, образом - действует, будучи не разлагаема нами на части и не слагаема.