Лекция 2. Проблема начала археологии.

Литература (1. Введение).

Александров Д. А. 1994. Историческая антропология науки в России. – Вопросы истории естествознания и техники, 4: 3 – 22.

Арциховский А. В. 1955 – 63. Археология. – Очерки по истории исторической науки в СССР. М., 1955 – 1963: ч. 1 (1955): 525 – 535; ч. 2 (1959): 614 – 632; ч. 3 (1963): 586 – 596.

Борн М. 1955. Состояние идей в физике и перспективы их дальнейшего развития. – Вопросы причинности в квантовой механике. Москва, Иностр. Литер.: 102 – 121 (пер. с англ. изд. 1953).

Бройль Л. де. 1962. Польза и уроки истории наук. – Бройль Л. де. По тропам науки. Москва, Иностранная Литература: ?????????????.

Вернадский В. И. 1927. Мысли о современном значении истории знаний. Доклад, прочитаный в I засед. Комиссии по истории знаний. Ленинград, изд. АН СССР.

Дюгем П. 1910. Физическая теория. Ее цель и строение. СПб, Образование.

Ганжа А. И. 1987. О современных методах иследований по истории археологии. – Актуальные проблемы историко-археологических исследований. Киев, Наукова думка: ????????????????.

Гейзенберг В. 1963. Физика и философия. Москва, Иностранная литература.

Генинг В. Ф. 1982. Очерки по истории советской археологии У истоков формирования марксистских теоретических основ советской археологии. 20-е – первая половина 30-х годов). Киев, Наукова думка.

Михаэлис А. 1913. Художественно-археологические открытия за сто лет. Москва, Московский археологический институт.

Керам К. В. 1960. Боги, гробницы, ученые. Москва, Иностранная Литература.

Керам К. В. 1962. Узкое ущелье и Черная гора. Пер. с нем. Москва, Издательство восточной литературы.

Клейн Л. С. 1975. Проблема смены культур в современных археологических теориях. – Вестник Ленинградского Университета, 1975, № 8, с. 95 – 103.

Клейн Л. С. 1977. Предмет археологии. – Археология Южной Сибири (Известия кафедры археологии Кемеровского университета, вып. 9). Кемерово, издат. Кемеровского университета: 3 – 14.

Клейн Л. С. 1991. Рассечь кентавра. О соотношении археологии с историей в советской традиции. – Вопросы истории естествознания и техники (Москва), 4: 3 – 12.

Клейн Л. С. 1992. Методологическая природа археологии. – Российская Археология, 4: 86 – 96.

Клейн Л. С. 1993. Феномен советской археологии. Санкт-Петербург, Фарн.

Клейн Л. С. 1995. Парадигмы и периоды в истории отечественной археологии: Рец. на книгу Г. С. Лебедева 1992 г. – Санкт-Петербург и отечественная археология: Историографические очерки. Санкт-Петербург, изд. С.-Петербургского университета: 173 – 186.

Клейн Л. С. 2000. Археология в седле (Косинна с расстояния в 70 лет). – Stratum plus (Санкт-Петербург – Кишинев – Одесса), 4: 88 - 140.

Косидовский З. 1968. Когда солнце было богом. Москва, Наука (пер. с польск. Kosidowski Z. Gdy słońce było bogiem. Warszawa, Iskry, 1962).

Крофорд О. Г. С. 1924. Человек и его прошлое. Ленинград, Начатки знаний (orig.: Crawford O. G. S. 1921. Man and his past. ?????????????).

Лакатос И. 1978. Структура науки и ее рациональные реконструкции. – Структура и развитие науки. Москва, Прогресс: 203 – 269.

Лебедев Г. С. 1992. История отечественной археологии 1700 – 1917 гг. Санкт-Петербург, изд. С.-Петербургского университета.

Пряхин А. Д. 1986. История советской археологии (1917 – середина 30-х гг.). Воронеж, изд. Воронежского университета.

Пуанкаре А. 1904. Наука и гипотеза. СПб, Научно-популярная библиотека.

Пуанкаре А. 1910. Наука и метод. СПб, Н. П. Карбасников; Одесса, Mathesis.

Равдоникас В. И. 1930. За марксистскую историю материальной культуры (Известия ГАИМК, т. VII, вып. III – IV). Ленинград.

Токарев С. А. 1978. История зарубежной этнографии. Учебное пособие. Москва, Высшая школа.

Тункина И. В. 2002. Русская наука о классических древностях Юга России (XIVIII – середина XIX в.). Санкт-Петербург, Наука.

Формозов А. А. 1961. Очерки истории российской археологии. Москва, изд. Академии наук СССР.

Формозов А. А. 1979. Пушкин и древности. Наблюдения археолога. Москва, 1979 (2-е изд. 2000).

Формозов А. А. 1983. Начало изучения каменного века в России. Первые книги. Москва, Наука.

Формозов А. А. 1986. Страницы истории русской археологии. Москва, Наука.

Формозов А. А. 1995. Русские археологи до и после революции. Москва, Институт археологии РАН.

Уэвель В. 1867 - 1869. История индуктивных наук от древнейшего до настоящего времени. В 3-х тт. СПб, Русская книжная торговля.

Худяков М. Г. 1933. Дореволюционная русская археология на службе эксплуататорских классов. Ленинград, ОГИЗ - ГАИМК.

Abramowicz A. 1980. Quelques problèmes d'histoire de l'archéologie. – Archaeologia Polona, 19: 257 – 260.

Adams W. Y. 1968. Invasion, diffusion, evolution? – Antiquity, 42: 194 – 215.

Allen Agn. (ill. by Allen Jack). 1956. A story of archaeology. London, Faber & Faber.

Ashmole B. 1938. Manners and methods in archaeology. – Journal of Hellenic Studies 58 (2): 240 – 246.

Bachelard Gast. H. 1951. L'activité de l'histoire de sciences. Paris, Les Conférences du Palais de la Découverte.

Barnes B. 1974. Scientific knowledge and sociological theory. London, Routledge and Kegan Paul.

Barthes R. 1968. Le degré Zéro de l'écriture, suivi d'eléments de sémiologie. Paris, Gothier (orig. 1953).

Berghaus P. (Hrsg.). 1983. Der Archäologe: Graphische Bildnisse aus dem Porträtarchiv Diepenbroick. Münster, Westphalisches Museum für Kunst und Kunstgeschichte.

Bernal Garcia I.1980. A history of Mexican archaeology. London, Thames and Hudson.

Bibby G. 1956. The testimony of the spade. London, Collins; New York, Knopf.

Binford L. R. 1972. An archaeological perspective. New York and London, Seminar Press.

Binford L. R. and Sabloff J. 1982. Paradigms, systematics, and archaeology. – Journal of Archaeological Research, 38: 137 – 153.

Bohr N. 1913/1963. On the constitution of atoms and molecules. Papers from the Philosophical Magazine, repr. 1963 with an introduction by L. Rosenfeld. Copenhagen, Munksgaard; New York, W. A. Benjamin

Born M. 19?? ??????????????????? (выяснить для определения года первоначального появления идеи).

Brattli T., Svestad A. 1991. The history of research and the practice of archaeology. – Viking 54: 105 – 112 (norw., engl. abstr.).

Broglie L. de. 1953. Revolutions in physics: a non-mathematical survey of quanta. Transl. fr. French. New York, Noonday Press (русск. перев. с франц.: Л. де Бройль. 1963. Революция в физике (Новая физика и кванты). Москва, Атомиздат).

Brommer Fr. (Hrsg.). Anekdoten und Aussprüche von deutschen Archäologen, Zeichn. v. H. Rothfocks. Tübingen, Wasmuth.

Bruck A. 1990. Theorien statt Schulen. Ein Vorschlag zur Systematisierung der Forschungstheorien in den Kulturwissenschaften. – Anthropos 85: 45 – 54.

Bulkin V. A., Klejn L. S. and Lebedev G. S. 1982. Attainments and problems of Soviet archaeology. – World Archaeology, vol. 1: 272 – 295.

Bulle H. 1913. Geschichte der Archäologie. – Handbuch der Archäologie (Handbuch der Altertumswissenschaft), I: ?????????????????.

Carr E. H. 1962. What is history? London, Vintage; 1964, Harmondsworth, Pelican Books.

Casson St. 1934. Progress of archaeology. London, G. Bell and sons.

Casson St. 1939. The discovery of man. London, Hamish Hamilton.

Ceram C. W. 1951. Götter, Gräber und Gelehrte. Roman der Archäologie. Hamburg

Ceram C. W. 1958. A picture history of archaeology. Transl fr. Germ. London, Thames and Hudson.

Chaney R. P. 1972. Scientific inquiry and models of socio-cultural data patterning: an epilogue. – Clarke D. L. (ed.). Models in archaeology. London, Methuen: 991 – 1031.

Christenson Andr. L. (ed.). 1989. Tracing archaeology's past. The historiography of archaeology. Southern Illinois University Press.

Clarke D. L. 1968. Analytical archaeology. London, Methuen.

Clarke D. L. 1972. Models and paradigms in contemporary archaeology. – Clarke D. L. (ed.). Models in archaeology. London, Methuen: 1 – 60.

Cottrell L. 1966. Digs and diggers. London, Lutterworth Press.

Crawford O. G. S. 1932. The dialectical process in the history of science. – Sociological Review, 24: 165 – 173.

Crawford O. G. S. 1951. Archaeological history: a review. – Antiquity, 25 (97): 9 – 12.

Daniel G. E. 1942. The Three Ages. Cambridge, Cambridge University Press.

Daniel G. E. 1950. A hundred years of archaeology. London, Duckworth (2d ed. 1975. A hundred and fifty years of archaeology. London, Duckworth).

Daniel G. E. 1962. The idea of prehistory. London, C. A. Watts (2d ed.: Daniel G. E. and Renfrew A. C. Edinburgh, Edinburgh University Press).

Daniel G. E. 1967. The origins and growth of archaeology. Baltimore – Maryland, Pengwin Books.

Daniel G. E. 1968. One hundred years of Old World prehistory. – Brew J. O. (ed.). One hundred years of anthropology. Cambridge, Mass., Harvard University Press: 55 – 93.

Daniel G. E. 1971. From Worsaae to Childe. The models in prehistory. – Proceedings of the Prehistoric Society 37 (2): 140 – 153.

Daniel G. E. 1981a. A short history of archaeology. London, Thames & Hudson.

Daniel G. E. (ed.). 1981b. Towards a history of archaeology. London, Thames & Hudson.

Daniel G. E. and Chippindale Chr. (eds.). [1989]. The pastmasters. London, Thames & Hudson.

Daux G.1942. Les etapes de l'archéologie. Paris, Que sais je, no. 54 (4me éd. 1966 – Histoire de l'archéologie).

Deuel L. (ed.). 1961. The treasures of time: First-hand accounts by famous archaeoloigists of their work in the Near East. New York, Avon Book division; London, Souvenir Press, 1962.

Duhem P. 1906. La theorie physique : son objet et sa structure Paris, Chevalier & Riviere.

Duval A. (dir.). 1992. La préhistoire en France. Musées, écoles de fouiles, associations… du XIXe siècle à nos jours. Actes du 114eme Congrès national des Sociétés savantes (Paris, 3 – 9 avril 1989). Paris C.T.H.S.

Eggers H.-J. 1959. Einführung in die Vorgeschichte. München, Piper.

Evans J., Gunliff B. and Renfrew C. (eds.). 1982. Antiquity and man: Essays in honour of Glyn Daniel. London, Thames and Hudson.

Fahnenstock P. J. 1984. History and theoretical development: The importance of a critical historiography to archaeology. – Archaeological Review from Cambridge, 3 (1): 7 - 18.

Fernández Martinez V. M., Sanchez Gomez L. A. 2001. La prehistoria en el tiempo: Estudios de historiografia arqueologia. – Computum 12: 165 – 166.

Fetten F. G. 1993. Neolithisierungsmodelle oder: Der Umgang mit dem Neuen in derUrgeschichtswissenschaft. – Archäologische Informationen 16 (2): 201 – 233.

Foucault m. 1968. (русск. перев.: Фуко М. Слова и вещи: Археология гуманитарных наук. Москва, Прогресс, 1977).

Givens D. R. 1992. The role of biography in writing the history of archaeology. – Reyman J. E. (ed.). Rediscovery of our past: Essays on the history of American archaeology. Worldwide archaeology series 2. Ashgate publ.

Goethe афоризм ???????????????????

Gustafsson A. 1996. Arkeologins egna historier. Reflexioner kring arkeologihistoria, dess historiografi och användningar. Göteborg, Göteborgs unuversitet.

Gustaffsson A. 2001. Arkeologinhistoria som historia och arkeologi: Studier i arkeologins egenhistorier. Göteborg (Gotarc, ser. B. Gotenbrurg archaeol. theses, 17).

Hanson N. R. 1958. Patterns of discovery. Cambridge, Cambridge University Press.

Hawkes J. 1963. The world of the past. 2 vols. New York and London, Simon and Schuster.

Heisenberg W. 1958. Physics and philosophy: The revolution in modern science. Stuttgart, S. Hirzel (reiss. 1989).

Heizer R. F. (ed.). 1962. Man's discovery of his past: Literary landmarks in archaeology. Englewood Cliffs, New Jersey, Prentice Hall.

Heizer R. F. 1968. Review od Daniel 1967. – Antiquity, vol. 42, no. 165: 76.

Herzog R. (Hrsg.). 1994. Von Winckelmann bis Schliemann. Mainz, Ph. Zabern.

Hoffman M. 1979. Egypt before the pharaos: the prehistoric foundations of Egyptian civilization. New York, Knopf (new ed. 1991: Austin, University of Texas Press).

Hudson K. 1981. A social history of archaeology. The British experience. London, The Macmillan Press.

Jensen O. W. 1997. When archaeology meets Clio. A critical reflection on writing the history of archaeology. – Archaeological Review from Cambridge, 14 (2): 79 – 92.

Kayser H. 1963. Kleine Geschichte der Archäologie. Gutersloh, Bertelsmann.

Keen B. 1971. The Aztec image in Western thought. New Brunswick, N. J., Rutgers University Press.

Kehoe Al. B. 1998. The land of prehistory – A critical history of American archaeology. New York and London, Routledge.

Klassiker 1912. = Klassiker der Archäologie, I – III. Halle (Saale).

Klejn L. S. 1974. Kossinna im Abstand von vierzig Jahren. – Jahresschrift fur mitteldeutsche Vorgeschichte (Halle), Bd. 58, Deutscher Verlag der Wissenschaften: 7 – 55.

Klejn L. S. 1977. A panorama of theoretical archaeology. - Current Anthropology (Chicago), vol. 18, 1977, no. 1, p. 1 – 42.

Klejn L. S. 1993. Is German archaeology atheoretical? – Norwegian Archaeological Review 26 (1): 49 – 54.

Klejn L. S. 1997. Das Phänomen der Sowjetischen Archäologie: Geschichte, Schulen, Protagonisten. Berlin, Peter Lang, 1997.

Klejn L. S. 2001. Metaarchaeology (Acta Archaeologica, København, vol. 72:1, supplementa vol. III). Blackwell – Munksgaard, 2001.

Klindt-Jensen O. 1975. A history of Scandinavian archaeology. London, Thames & Hudson.

Kluwe 1985 (wiss. Bearb.). Zur Geschichte der klassischen Archäologie. Jena – Kraków, Friedrich-Schiller-Universität Jena.

Koepp Fr. 1939. Geschichte der Archäologie. – Handbuch der Archäologie (Handbuch der Altertumsforschung), I: 11 - ????????????

Koyré A. 1966. Études d'histoire de la pensée scientifique. Paris, Presses Universitaires de France.

Kosidowski Z. 1963. Opowieści biblijne. Warszawa, Iskry.

Kossinna G. 1920. Das siegreiche Vordringen meiner wissenschaftlichen Anschauungen als Ergebnis meiner wissenschaftlichen Methode. – Mannus, 12: ??????.

Kühn H. 1976. Geschichte der Vorgeschichtsforschung. Berlin, Walter de Gruyter (1. Aufl. 1960).

Kuhn Th. 1957. The Copernican revolution. Cambridge, Mass., Harvard University Press.

Kuhn Th. 1962. The structure of scientific revolutions. Chicago, University of Chicago Press (руск. перев.: Кун Т. Структура научных революций. Москва, Прогресс, 1975, 2-е изд. 1977

Kunst M. 1982. Intellektuelle Information – Genetische Information. – Zu Fragen der Typologie und typologischen Methode. – Acta Praehistorica et Archaepologica (Berlin), 13/14: 1 – 11.

Lakatos I. 1970. Falsification and the methodology of scientific research programs. – Lakatos I., Musgrave A. (eds.). Criticism and the growth of knowledge. Cambridge, Cambridge university Press: 91 – 196.

Lakatos I. 1971. History of science and its rational reconstructions. – Boston studies in the philosophy of science, vol. VIII. Dordrecht, Holland.

Laming-Empeaire A. 1964. Origines de l'archéologie préhistorique en France. Paris, Picard.

Lloyd S. 1947. Foundations in the dust: A story of Mesopotamian exploration Harmodsworth, Pelican Books (2d ed. 1981).

Lullius R. und Schiering W. (Hrsg.). 1988. Archäologenbildnisse. Porträts und Kurzbiographien von klassischen Archäologen deutscher Sprache. Mainy an Rgein, Phil. v. Zabern.

Maier F. G. 1981. Archäologie und moderne Welt. – Andreae B. (Hrsg.). Archäologie und Gesellschaft: Forschung und offentliche Interesse. Marburger Forum Philippinum. Stuttgart, Wissenschaftliche Verlag-Gesellschaft; Frankfurt, Umwelt & Medicin Verlag-Gesellschaft: 31 – 44.

Maier F. G. 1992. Von Winckelmann zu Schliemann: Archäologie als Eroberungswissenschaft des 19 Jahrhubderts. Opladen, Westdeutscher Verlag.

Malina J. 1975. Archeologie: jak a proč? Brno, Regionalni muzeum v Mikulove a OV Soc. akademije ČSR v Brečlavi.

Malina J. 1981. Archeologie včera a dnes aneb mají archeologové šedé hmoty více za nehty než za ušima? Brno, Jihočeské muzeum v Českých Budĕjovicích, d. 1 – 2.

Meldrum A. N. 1930. The eitheenth-century revolution in science. Calcutta, The First Phase.

Meltzer D. J. 1979. Paradigms and the nature of change in American archaeology. – American Antiquity 44: 644 – 657.

Michaelis Ad. 1906. Die archäologischen Entdeckungen des neunzehnten Jahrhundert. Leipzig, E. A. Seemann (2. Aufl.: Ein Jahrhundert kunstarchäologischer Entdeckungen, 1908).

Moberg C.-A. (ed.). 1981. Similar finds? Similar interpretations? Göteborg, Götenborgs universitet.

Morlot A. 1861. General views on archaeology. - Annual report of the Smithsonian Institution for 1860 (Washington): 284 – 343.

Murray T. 1999. Introduction. – Murray T. (ed.). Encyclopedia of archaeology. The Great archaeologists. Vol. I. Santa barbara – Denver – Oxford, ABC-CLIO: XV – XVIII.

Murray T. 2002. Epilogue: why the history of archaeology matters. – Antiquity, vol. 76, no. 291: 234 – 238.

Narr K. J. 1974. Tendenzen in der Urgeschichtsforschung. – Luyten N. A. (Hrsg.). Fortschrift im heutigen Denken? Freiburg u. Munchen, Alber: ?????????.

Nordbladh J. 1995. Individen I arkeologihistorien. – Nordbladh J. (ed.). Arkeologiska liv. Om att leva arkeologiskt. Gotarc. – Serie C. Arkeologiska Skrifter, 10.

Oppeln-Bronikowski Fr. von. 1931. Die archäologische Entdeckungen im 20. Jahrhundert. Belin, H. Keller.

Orme B. 1973. Archaeology and ethnography. – Renfrew C. The explanation of culture change: models in archaeology. London, Duckwort: 481 – 492.

Patterson Th. 1986. The last sixty years: Toward a social history of American archeology in the United States. – American Anthropologist 88: 7 – 26.

Patterson Th. 1995. Toward a spcial history of American archaeology in the United States. Orlando, Harcourt Brace.

Piggott S. 1950. William Stukely. Oxford, Oxford University Press.

Piggott S. 1968. The Druids. London, Thames and Hudson.

Piggott S. 1976. Ruins in a landscape: Esseays in antiquarianism. Edinburgh, Edinburgh University Press.

Poincaré H. 1902. La science et l'hypothèse. Paris, Flammarion.

Poincaré H. 1908. Science et méthode. Paris, Flammarion.

Popper C. 1959. The logic of scientific discovery. New York, Basic Books.

Renfrew A. C. 1967. Colonialism and megalithismus. – Antiquity, 41 (164): 276 – 288.

Reyman J. E. (ed.). Rediscovery of our past: Essays on the history of American archaeology. Worldwide archaeology series 2. Ashgate publ.

Richard N. 1989. Le Tems de la préhistoire. Paris, Société Préhistorique Française, Édition Archéologia.

Richard N. 1993. Nouvelles perspectives de l'histoire de la préhistoire. – Bulletin de la Société Préhistorique Française, 10 (1-2): 11 – 12.

Sackett J. 1991. Straight archaeology French style: the Phylogenetic paradigm in historic perspective. – Clark G. A. (ed.). Perspectives on thr past: theoretical biases in Mediterranean hunter-gatherer research. Philadelphia, University of Pennsylvania Press: 109 – 139.

Samachson Dor & Jos. 1960 Good digging. The story of archaeology. New York, McNally.

Sauer B. 1913. Geschichte der Archäologie. – Handbuch der Archäologie (Handbuch der Altertumsforschung), I: 80 - ???????????

Schiering W. 1969. Zur Geschichte der Archäologie. – Hausmann U. (Hrsg.). Allgemeine Grundlagen der Archäologie (Handbuch der Archäologie Bd. I). München, C. H. Beck: 11 - 161.

Schiffer M. 1976. Behavioral archeology. New York at al., Academic Press.

Schlanger N. 2002. Ancestral archives: Explorations in the history of archaeology. – Antiquity, 76 (291): 127 – 131.

Schnapp A. 1996. The discovery of the past. The origins of archaeology. Transl. fr. French (origin. 1993).

Schnapp A. 2002. Between antiquarians and archaeologists – continuities and ruptures. – Antiquity, 76 (291): 134 – 140.

Schuyler R. L. 1971. The history of American archaeology: an examination of procedure. – American Antiquity, 36: 383 – 409.

Schwartz D. W. 1967. Conceptions of Kentucky prehistory. A case study in the history of archaeology. Lexington, University of Kentucky Press.

Sherratt A. 1990. Gordon Childe: Paradigms and patterns in prehistory. – Australian Archaeology 30: 3 – 13.

Sklenář K. 1983. (orig. 1976). Archaeology in Central Europe: the first 500 years. St. Martin's – New York, Leicester University Pres.

Silberman N. 1982. Digging for god and country. New York, Knopf.

Silberman N. 1989. Between past and present. Archaeology, ideology and nationalism in the Modern Near East. New York, Holt, Rinehart ans Winston.

Silverberg R. 1968. Moundbuilders of ancient America: the archaeology of a myth. Greenwich, N. Y., Graphic Society.

Stark C. B. 1880. Systematik und Geschichte der Archäologie der Kunst. Leipzig, W. Engelmann (n. ed. Fink, München 1969).

Sterud E. L. 1973. A paradigmatic view of prehistory. – Renfrew C. (ed.). Models in prehistory. London, Duckworth: 3 - 17.

Stiebing W. H. 1993. Uncoverng the past: A history of archaeology. Bufalo, N. Y., Prometheus Books; 1994 – New York and Oxford, Oxford Univresity Press.

Toulmin S. E. 1967. The evolutionary development of natural sciebce. – American Scientist, 55: 456 - 471.

Toulmin S. E., Rieke R., Janik All. 1979. An introduction to reasoning. New York, Macmillan; London, Collier Macmillan.

Trigger B. G. 1968. Major concepts of archaeology in historical perspective. – Man, 3 (4): 527 – 541.

Trigger B. 1978. No longer from another planet. – Antiquity, vol. LII, no. 206: 193 – 198.

Trigger B. G. 1980. Archaeology and the image of the American Indian. – Americam Antiquity, 45: 662 – 667.

Trigger B. G. 1985. Writing the history of archaeology: A survey of trends. – Stocking G. W. Objects and Others. Essays on museums and material culture (History of anthropology, 3). Madison, The University of Wisconsin Press: 218 – 235.

Trigger B. G. 1989. A history of archaeological thought. Cambridge, Cambridge University Press.

Trigger B. G. 1994. The coming of age of the history of archaeology. – Journal of Archaeological research (New York), 2 (1): 113 - 136.

Trigger B. G. 2001. Historiography. – Murray T. (ed.). Encyclopedia of archaeology. History and discoveries. Vol. 2. Santa Barbara – Denver – Oxford, ABC – CLIO: 630 – 639.

Trigger B. G. and Glover I. (eds.). 1981 – 1982. Regional traditions of archaeological research. – World Archaeology, 13 (2 – 3).

Van Reybrouck D. 2002. Boule's error: on the social context of scientific knowledge. – Antiquity, 76 (291): 158 – 164.

Vašiček Z. and Malina Jar. 1990. Archaeology yesterday and today. Cambridge, Cambridge University Press.

Wahle E. 1950 – 1951. Geschichte der prähistorischen Forschung. – Anthropos, 45, 1950: 497 - 598, 46, 1951: 49 - 112 (переизд. 1964 в сб. Wahle E. Tradition und Auftrag prähistorischer Forschung. Berlin, Duncler und Humblot: 3 - 131).

Wallace Anth. F. C. 1966. Review of: Jarvie I. C. Revolution in anthropology. – American Anthropologist, 68: 1254 – 1255.

Wauchope R. 1965. They found the buried cities: exploration and excavation in the American tropics. Chicago and London, University of Chicago Press.

Wegner M. 1950. Altertumskunde (Orbis Academicus. Problemgeschicten der Wissenschahft in Dokumenten u. Darstellungen, hrsg. v. Fr. Wagner u. R. Brodführer). Freiburg – München, Karl Alber.

Wegner M. 1964. Geschichte der Archäologie unter dem Gesichtspunkt der Methode. – Studium Generale, 17, IV: 191 - 202.

Whewell W. 1837. History of inductive sciences from the earliest to the present time. 3 vols. London, J. W. Parker (new ed. 1967).

Wilk R. 1985. The Ancient Maya and the political present. – Journal of the Anthropological Research, 43: 307 – 321.

Willey G. and Sabloff J. 1974. History of American archaeology (2d ed. 1980; 3d 1993). San Francisco, Freeman; London, Thames & Hudson.

Wilson J. A. 1964. Signs and wonders upon pharao: a history of American Egyptology. Chicago, University of Chicago Press.

 

Иллюстрации:

1. Классификация методологических подходов к истории дисциплины (Клейн).

2. Сравнение трех книг (историй археологии) по их оглавлениям у Густафсона (Gustafsson 2001, fig. 5).

3. Периодизация истории американской археологии у Уилли и Сэблофа (Willey and Sabloff 1980, fig. 4).

4. Представление развития эволюционной идеи и типологического метода у Кунста (Kunst 1982: 5, Abb. 1).

5. Представление истории археологической мысли у Триггера (Trigger 1989, fig. 1).


 

1. Экспертиза отцовства. Науки не знают безотцовщины. У каждой из них есть отец, нередко старый и, как у людей, не всегда бесспорный. "Отцом медицины" называют Гиппократа, "отцом истории" – Геродота, "отцом палеонтологии" – Кювье. У археологии тоже есть такой родоначальник: "отцом археологии" был назван Кириако из Анконы, живший в первой половине XVI века. Если принять это традиционное представление, то археологии сейчас никак не менее четырехсот лет.

Однако этот взгляд не является общепризнанным, и различные археологи сильно расходятся в оценке возраста своей науки – пожалуй, расхождения гораздо больше, чем в датировке находок, скажем медного века.

Многие историки археологических знаний относят начало археологии к глубочайшей древности, ссылаясь на раскопки вавилонского царя Набонида, коллекции древностей в музее пергамской династии Атталидов и описания памятников в эллинистических "периегесисах" (своего рода путеводителях по достопримечательностям). У них выходит, что археологии более 2000 лет. Румынский ученый XIX века А. Одобеску (Odobescu 1877/1961) эпохой Возрождения не начинает, а замыкает первый том своей "Истории археологии" – и получилась толстенная книга!

С этим решительно не согласен англичанин Глин Даниел. "Античный мир, - пишет он, дал историков, географов и этнографов, но не археологов. Первобытная археология – единственная гуманитарная наука, которую мы не можем возвести к грекам" (Daniel 1950: 16). В этом высказывании еще содержится ограничивающее словцо – "первобытная": первобытная археология – только одна из нескольких отраслей археологии (остаются еще античная, восточная, средневековая…). Но это лишь в данной цитате. Другие показывают, что, по мнению Даниела, только с появлением первобытной археологии возникла археология как наука вообще. "Археология, пишет он, - была созданием викторианцев. Период от 1840 до 1900 гг. был основополагающим периодом в археологических открытиях и методике" (1950: 10). А так как 60 лет – слишком затяжные роды, даже для науки, то проф. Даниел сокращает этот период, называя более узкий: "Рождение археологии: 1840 – 1870", а внутри него выделяет один год:

"Если бы кто захотел выбрать специальную дату, с которой числить наступление зрелости археологии (маленькая неувязка в терминах: зрелость начинается с рождения. – Л. К.), то это должен быть 1867 год – год Exposition Universelle (Всемирной Выставки) и созыва конгресса (археологического. – Л. К.) в Париже. Это был поистине триумф археологии" (1950: 116).

В полном соответствии с этим Г. Даниел назвал свою книгу (откуда и почерпнуты цитаты) "Сто лет археологии" ("Hundred years of archaeology").

Создание археологической науки Даниел называет также "английским археологическим переворотом" (или буквально "английской археологической революцией"). Этому, по Даниелу, предшествовал "скандинавский археологический переворот" или "Датский переворот антиквариев" (Daniel 1950: ????; 1975: 56), имевший место, таким образом, до рождения археологии, так сказать, в утробном периоде ее развития. Но именно этот более ранний переворот считают началом археологической науки другие ученые. Еще Д. Я. Самоквасов (1892: II) в конце прошлого века называл датчанина Кр. Томсена и шведа С. Нильсона "родоначальниками европейской археологии, так как они основали первые научные систематические собрания древностей в Европе". В следующем веке с аналогичным высказыванием выступил гамбургский археолог Ю. Эггерс: "Археологии примерно 150 лет, – заявил он. – Летом 1957 года датский Национальный музей в Копенгагене праздновал свое 150-летие. Если может идти речь о твердых датах, то именно это и должно было быть юбилеем первобытной археологии (der Vorgeschichte) как науки" (Eggers 1959: ???). И американец Ирвинг Рауз признал, что "Кристиан Й. Томсен, датчанин, … по справедливости заслуживает титула «отца археологии»" (Rouse 1972: 109). Немец Мартин Ян считал, что "отцом археологии" был швед Оскар Монтелиус, а датой рождения археологии 1875, когда Монтелиус опубликовал впервые свой типологический метод.

Однако норвежец Гуторм Ёссинг не склонен оставлять честь создания археологии безраздельно за своими общескандинавскими соотечественниками. Он расчленяет ее создание на два этапа: "Археология возникла как один из весенних цветков национального романтизма во второй половине восемнадцатого века, идя по следам Ж. Ж. Руссо. Как эмпирическая наука она родилась в Дании в первые десятилетия девятнадцатого века…" (Gjessing 1963: 261). Таким образом, по Ёссингу, археология родилась дважды и лишь второй раз – в Скандинавии в XIX веке, а первый – раньше и не там. Где же? И кто стоял у ее колыбели?

Руссо здесь упомянут, конечно, не как непосредственный создатель археологии, а лишь как идеолог века, как вдохновитель всего течения "национального романтизма". Кто же из его современников мог бы по праву называться основоположником археологической науки? Акад. С. А. Жебелев в своей "Истории археологических знаний" считал такой фигурой Иогана Иоахима Винкельмана. Б. Пшибышевский прямо пишет о возможности "по праву считать Винкельмана отцом археологии как науки" (Жебелев 1923: ???; Пшибышевский 1935: 63). Однако ни Жебелев, ни Пшибышевский не были археологами: первый – историк, второй – искусствовед. Но так считают и многие археологи (Braidwood 1960: 15; Sichtermann 1968: XXVI; Bernbeck 1997: 15; и др.).

Советские археологи А. С. Амальрик и А. Л. Монгайт (1966: 22) признают за Винкельманом лишь право называться основоположником истории античного искусства, "которую долгое время считали, а в некоторых европейских странах и поныне считают, важнейшей отраслью археологии". В книге этих двух авторов больше значения придается другому современнику Руссо – французскому аббату Бартелеми, "так как он впервые использовал вещественные памятники для познания не самих вещей и их истории, а для познания истории общества, создавшего эти вещи. А именно это и делает археологию исторической наукой". Труд Бартелеми был издан в 1788 году. Впрочем, и Бартелеми указанные авторы основоположником археологии все же не называют, склоняясь к тому, чтобы оставить эту честь за скандинавскими учеными, которые "подняли археологию до уровня других гуманитарных наук". А журнал "Советская археология" в редакционной статье 1958 г. (№ 2: 4 – 5) отметил, что и во времена Карла Маркса "до оформления археологии как исторической науки было еще далеко" – этот процесс относится уже к нашему времени и нашей стране. С другой стороны, вышедшая в Нью-Йорке книга А. Х. Бродрика (Brodrick 1963) о знаменитом французском археологе Брёйле, умершем в 1961 г., называется "Father of prehistory" – "отец первобытной археологии"…

Так кто же "отец археологии" – царь Набонид, Павсаний, Кириако Анконский, Винкельман, аббат Бартелеми, Кристиан Томсен, какой-либо еще викторианец (Питт Риверс или Флиндерс Питри), аббат Брёйль или кто-либо еще? И сколько ей лет – 2500, 450, около 200 лет, около 150 или меньше века?

 

2. Когда возникла археология?Какие-то разногласия возможны просто за счет преувеличения роли той или иной личности современниками и ближайшими потомками. Но корень расхождений, очевидно, кроется в различии критериев определения археологии. Ученые по-разному определяют, с какого шага начинается именно археология, а это зависит от того, что понимать под термином "археология". Мы уже останавливались на этом вопросе, но здесь задевается другой его аспект – не объем предмета, а научность знания.

Если исходить из принятого в советском государстве, да и в нынешней России понимания археологии, то есть из того, что археология – это историческая наука, изучающая материальные древности как исторические источники, то такая археология – детище ХХ века и существует далеко не везде: в ряде стран археология не связана с историей. Для американцев она, например, вместе с лингвистикой, этнографией и другими науками составляет антропологию. Но уже тогда, после первоначальных крайностей, стало понятно, что как бы советские идеологи ни гордились своим пониманием задач археологии, как бы ни были уверены в его правильности, нельзя было забывать о том, что наша школа отнюдь не исчерпывает всей мировой археологии – что в ней существуют и другие школы, взаимодействие с которыми (не только борьба, но и сотрудничество) неизбежны и необходимы. Если бы мы стали считать археологией только свое направление в ней, это означало бы, что мы слишком зазнались и замкнулись. Ведь с такой позиции история Геродота – не история, философия Платона – не философия (не говоря уж о философии Канта или Сартра). Наши историки и философы даже в пору безраздельного господства у нас марксизма предпочитали более широкие определения наук. Но тогда сугубая молодость археологии отпадает.

С другой стороны и великая древность археологии под вопросом. Если говорить об истории археологических знаний, то есть знаний, имеющих отношение к археологии, применяемых непосредственно в ней, то, конечно, эти знания начали накапливаться с незапамятных времен - с тех, когда не только археологии, но и никаких наук еще не было. Иное дело выяснить, с какого времени это накопление выделяется в особую отрасль знания, как бы она ни называлась. Опять же иной вопрос – когда эта отрасль становится наукой, то есть когда она начинает соответствовать критериям научности. Еще один вопрос – выделение в особую отрасль предшествует обретению научности или следует за ним, и в этом случае вопрос становится таким: когда наука выделяется из более обширного комплекса изучения и становится самостоятельной, а не частью другой науки? И уж совсем особый вопрос, с какого времени за ней закрепился нынешний термин или с какого времени этот термин получил нынешнее значение. То есть история термина – это совсем не история обозначаемой им дисциплины.

Так с какого времени можно называть изучение материальных древностей наукой, и с какого времени мы вправе говорить о науке археологии?

Известный русский археолог Иван Егорович Забелин, выступая на III Всероссийском археологическом съезде в 1874 г., признал: "Многие и до сих пор не без основания сомневаются: наука ли археология?" (Забелин 1878: 1). А профессор Гарвардского университета в США филолог Джошуа Уотмоу еще в 1949 году заявил: "Археология – не наука". И самокритично добавил: "как, впрочем, и сравнительная филология" (Whatmough 1949: 90).

3. Признаки науки. Да каковы вообще признаки науки? Что отличает ее от любой другой отрасли знания?

Абсолютная истинность положений? Но тогда каждый век будет признавать учеными, пожалуй, только своих современников и отвергать всех предшественников. Наличие печатных работ (все отделы кадров исходят в оценке ученого именно из этой идеи: критерий учёности – список работ)? Но тогда все науки возникли автоматически одновременно с возникновением книгопечатания, а быть или не быть ученому ученым, решает директор издательства. Или важно наличие профессионалов с высшим образованием, а еще лучше с учёными степенями и званиями? Но тогда как быть с внеуниверситетской наукой, с самоучками, с гениями эпохи Возрождения, которые не специализировались в какой-то одной науке?

Конечно, всякую современную науку отличают и наличие журналов и публикаций, и организация профессионального образования, и многое другое – научные учреждения и общества, специальная (нередко дремучая) терминология, систематика, библиография и т. д. Но всё это далеко не всегда появлялось сразу, и мы должны определить, без какого или каких признаков существование науки (хотя бы и неразвитой, хотя бы и затруднённое) всё же мыслимо, а какой или какие признаки – не просто необходимы, а являются определяющими, так что отсутствие их лишает нас права констатировать науку?

Не буду излагать подробную аргументацию ответа, ибо нас этот сюжет интересует здесь походя: это не сюжет данного курса. Скажу сразу: таких основных признаков у науки два – научная задача (проблема) и научный подход (метод).

"Задача каждой науки состоит в том, чтобы за толпой случайностей открыть необходимость". Это сказал Гегель. Но разве не поиск такой необходимости составляет и суть религии, магии, спиритизма – за толпой случайностей узреть волю высших сил, - а что может быть дальше от науки? Гегель подошел к делу как философ и определил задачу науки очень метко, но обобщенно, отвлекаясь от наличия аналогичной задачи у некоторых других отраслей знаний.

Дарвин, типичный ученый-эмпирик, предложил другой определение – менее глубокое по мысли и менее блестящее по форме, но с одним преимуществом – более четкое: "наука состоит из такой группировки фактов, из которой можно выводить общие законы или заключения". Но разве алхимики и астрологи не исходили из фактов, разве не делали они опыты с колбами и не наблюдали звезды в подзорные трубы? А между тем, всем известно, что это лженауки.

Вот науку от лженауки как раз и отличает метод. "Метод – самая первая, основная вещь, - говорил академик И. П. Павлов. – От метода, от способа действия зависит вся серьезность исследования. Всё дело в хорошем методе".

В замечательной книжке "О профессии исследователя в точных науках" Е. М. Регирер (1966: 81) так формулирует сущность научного метода: "Строить предположения о ближайших причинах – гипотезы – и проверять на соответствие фактам те выводы, которые из этих гипотез вытекают – это и есть научный метод… Во всех науках имелись и имеются ложные гипотезы, ошибочные предположения. Ни одна наука не становится от этого ненаучной, если только она ведет систематическую проверку и изучение выводов принятой гипотезы".

Именно из этого главного научного метода вытекает вся совокупность приемов (частных методов) и этапов исследования, которую мы зовём методикой исследования. Ведь чтобы осуществить такую группировку фактов, из которой можно получать обобщения и предположения о закономерностях, причинах и зависимостях, чтобы затем извлекать следствия из этих гипотез (ожидания) и проводить систематическую проверку этих следствий на всё новых наблюдаемых фактах, необходимо:

1) добывать факты – в археологии это полевые исследования, разведка, раскопки;

2) препарировать их и накапливать их для дальнейшей работы (реставрация, консервация, технологические анализы);

3) классифицировать факты, строить систематику своей науки;

4) выдвигать гипотезы, теории, концепции, которые для систематической проверки и для того, чтобы в науке был прогресс, также должны накапливаться, систематизироваться, объединяться в направления, течения и школы;

5) обозначать факты, их группы и теоретические положения специальными терминами;

6) регулярно обнародовать факты и открытия – в печати, музейных экспозициях и на встречах (заседаниях, конференциях, конгрессах), – чтобы каждый вклад как можно быстрее водился в науку и принимал участие в обеспечении, подготовке и стимулировании дальнейших успехов;

7) завести и содержать специальные учреждения, наилучшим образом приспособленные, оснащение и снабжаемые для выполнения всей этой работы, с соответствующим штатом специалистов-профессионалов;

8) организовать отбор и подготовку специальных кадров, наиболее пригодных для всех этих операций, наладить преподавание, создать учебники и т. п.

Для каждой из этих операций нужны (и существуют) свои конкретные методика и техника. Но все эти аксессуары науки – направления, школы, концепции, терминология, институты, профессора и студенты – всё это лишь видимость и звук пустой, если не объединено и не наполнено одной единственной идеей: добывать из группирования фактов гипотетические закономерности, извлекать из последних следствия и систематически проверять эти выводы на соответствие другим фактам. С другой стороны, если это есть, то и отсутствие профессоров, журналов, школ и т. п. не помешает нам признать наличие науки, пусть еще только в ее ранних проявлениях.

Сами по себе раскопки – это еще не наука археология, также как не наука – простая реконструкция прошлого по древним вещам, "составление прошлого из обломков". В большинстве, однако, мы сейчас не только копаем и не только составляем, но и постоянно проверяем каждую деталь составляемой мозаики и частенько вновь рассыпаем большие куски, чтобы составлять их по-новому. Мы можем ошибаться, оставаясь учеными, если мы ошибаемся правильно. Вопрос о том, наука ли наша современная археология, стало быть, отпадает.

А вот вопрос о том, когда стала археология наукой, и кто был ее "отцом-основателем", не прост, ибо становление науки могло происходить постепенно, она вряд ли возникла внезапно во всеоружии. Начинать ли ее с накопления знаний о материальных древностях - с легенд, коллекционирования и т. п., – тогда начало очень раннее. Если же с выделения отрасли из общей синкретической науки о древностях или с отделения от некой раньше развившейся науки (географии, антропологии, истории), – это уже попозже. Если же началом науки считать обзаведение ее собственными журналами, кафедрами, профессионалами, то это совсем недавно.

Историографы по-разному решают этот вопрос.

Некоторые историографы (например, Амальрик и Монгайт) считают, что мы вправе говорить о возникновении археологии только с того времени, когда эта отрасль знания стала исторической наукой. Но как тогда быть американцам, которые вообще не относят археологию к числу исторических наук, включая ее в антропологические науки?

Когда Даниел говорил о "рождении археологии" между 1840 и 1870 годами, он имел в виду прежде всего деятельность Ворсо и Буше де Перта, доказавших относительную хронологию стратиграфией, и выделял конкретную дату выставки, означавшей "триумф археологии". Когда Шнапп пишет об "изобретении археологии" в первой половине XIX века (Schnapp 1996: 275 – 316), он рассматривает также деятельность Томсена и Буше де Перта как первых археологов. Для него возникновение этой дисциплины означает, что эта отрасль знания "перестала быть на услугах у филологии, а охватила всю материальную часть истории" (Schnapp 1996: 275 – 276). То есть он делает упор на выделение археологии из более общего круга знаний и обретение этой отраслью самостоятельности.

Другие, выбирая Томсена на роль основателя, имеют в виду введение схемы трех веков – археологическую периодизацию, систематизацию материала. А те, которые начинают ее очень рано, полагают, что выделения ее объектов и ее приемов изучения уже достаточно для того, чтобы констатировать ее возникновение.

Наоборот, те, которые относят ее возникновение к очень позднему времени (например, считая ее отцом аббата Брёйля), в основу констатации ее начала кладут признак научности.

Но мы точнее определили критерий начала археологии как науки. Таким сигналом является появление в ней научного метода – постановка проблемы, построение гипотез и проверка их фактами. Это, однако, тоже может быть растянуто во времени. Вопрос о времени ее возникновения сводится к тому, когда она получила (или как получала) направление на поиск закономерностей и когда и в каких вопросах стала систематически пользоваться научным методом. "Отцом археологии", при всей условности этого статуса, вправе называться тот, кто впервые приложил к исследованию материальных древностей – ее предмета – научный метод, разработав его в применении к этому конкретному предмету, и впервые археологическими средствами выявил закономерности в этом материале, сумев показать надежность своих выводов и став примером для других. Последнее очень важно – иначе его опыт останется втуне и наука не возникнет. "Отцом науки" может считаться лишь тот, кто ее "породил".

Вопрос об "отце археологии", конечно, поставлен, скорее для романтического оформления, как он всегда ставится. Но то, что вопрос о начале археологии расслаивается, а главный рубеж определяется проявлением в ней научного метода, этот вывод для нас важен. Очевидно, начинать изложение надо с очень ранних ростков интереса к материальным древностям, но всё же уделить этим ранним этапам не слишком много времени, чтобы побольше пришлось на эпоху после того основного порога, с которого начинается археология как наука.

Британский археолог Крофорд отзывался критически об учебниках по истории археологии: "Они не имеют нити единства. Они ведут в никуда и кончаются так же беспомощно, как и начались – обычно на том самом месте, с которого история становится особенно интересной" (Крофорд 1924: 46). Я не хочу, чтобы так можно было сказать о моем учебнике. Основное время мы уделим концепциям, близким к нашему времени и волнующим нас, но кое-что увлекательное и важное для общего понимания можно найти и в первых ростках археологического интереса, потому что те же стимулы, те же способности и те же предрассудки действуют и сегодня.

 

4. "Народная археология". Начать надо с того религиозного почитания древностей, которое коренится еще в первобытном складе мышления (я включаю сюда и суеверное почитание, потому что я атеист и для меня суеверное является лишь разновидностью религиозного, непризнанной официальным церковным учением). Поскольку первобытные общества обычно не оставляют собственных письменных свидетельств, факты такого почитания дошли до нас только от эпохи, когда письменность уже существовала по крайней мере у соседних народов. Это либо описания дикарей и варваров античными авторами или европейскими этнографами, либо обличения суеверий простонародья, помещенные в сочинениях средневековых отцов церкви. То и другое затрагивает лишь поздний пласт таких явлений.

Называя эти явления "народной археологией", я вовсе не имею в виду, что это в самом деле археология, а называю сугубо условно, по образцу выражения "народная этимология" – так филологи называют наивные фольклорные объяснения происхождения некоторых названий и других слов. Так и названия древних артефактов и памятников и их объяснения, принятые в народе, никак не отражают их действительную суть и историю, а лишь простонародные представления о них, сложившиеся случайно. Более того, эти названия даже не свидетельствуют о выделении и опознании древностей как специфической категории вещей. Обычно эти древности не опознаются как древности своего народа, а вместе с непонятными природными объектами приписываются чуждым народам или чудесным существам, обычно давним, из мифического прошлого, то есть попадают в категорию таинственных объектов, наделяемых магическими свойствами.

Разумеется, сюда попадают не всякие древности, а ископаемых типов, то есть несуществующих ко времени их обнаружения, вышедших из употребления. Скажем, курганы не представляли тайны для тех, кто сам насыпал над своими умершими сородичами курганы, но когда этот обычай исчез, курганы стали объектом непонятным, таинственным, их стали приписывать другим народам или героям. Мегалиты не представляли тайны для тех, кто их воздвигал, но когда этот способ погребения исчез, их стали принимать за каменные домики эльфов.

 

1. "Громовые камни". Древнейшими объектами "народной археологии" являются артефакты каменного века, ибо он раньше всего закончился. Кремневые наконечники стрел неолита фигурируют во всей Евразии как "громовые стрелки", кремневые клиновидные топоры и каменные шлифованные боевые топоры неолита – как "громовые топоры". Поскольку к бронзовому и железному веку наконечники и топоры делались людьми почти повсеместно из металла, каменные приписывались иным существам.

Имелось в виду, что бог-громовик (Тор у германцев, Перун у славян, Зевс у греков, Индра у ариев Ригведы и т. д.) стреляет в своих противников молнией с громом, после этого и остается кремневый наконечник, который не сразу удается обнаружить, потому что он уходит глубоко в землю, а через 7 лет выходит на поверхность – тут-то его и обнаруживают. В России это "громовые стрелки" ("молниина стрела", "громная стрелка"), в Германии – Blitzsteine ("камни молнии"), во Франции pierres de foudre ("камни молнии"), в древней Греции – κεραυνια,(молниевые, от греч. κεραυνός – молния) и βαιτυλια, в древнем Риме – lapides cerauniae, lapides fulminaris, baetuli (lapis – камень, fulminaris - молниевые), в Японии – рай-фуно-секи (там это оружие бога Тенгю). В Индии спутники Индры Маруты носили эпитет "стреляющие камнями" (Афанасьев 1965, 1: 244 - 247; Уваров 1881: 3 – 18; Cogels 1907; Мялешка 1928; Abramowicz 1979: 128 – 139; 1983: 145 – 155; Mazurkiewicz 1988).

Лучше всего о неразличении природных курьезов и культурных древностей говорит схожесть римской трактовки "керауниев" и "бэтулей" – первым термином, судя по описанию Плиния (Hist. natur. II, 38; XXXVII XXXVI?, 51, ср. Уваров 1881: ??), обозначались белемниты и топоры, а вторым – кремневые наконечники стрел. Те и другие трактовались как "камни молнии". Светоний (Svet., VII) среди предзнаменований о воцарении Гальбы называет такое: "упала молния в озеро в краю кантабриев, и найдено двенадцать топоров, несомненно означающих верховную власть".

В христианском средневековье языческие боги-громовики получили отставку, но сакральность "громовых камней" осталась, старых богов заменили святые и демоны. В Англии это "стрелки дьявола". В средневековом "Луцидарии", написанном в XVI в. на латыни в Европе и переведенном в XVII в. в России, написано, что гром и молния бывают "от сражения облаков, и находят на землю падающе стрелки громные и топорки сероведны, и сие бывает на устрашение демоном, зане бо демони наблюдают тогда на кую страну Бог казнь напустит" (Уваров 1881: 14 – 15).

Поляк Анджей Баудизий в своей диссертации, защищенной в 1668 г. Виттенбергском университете, где учились и друзья Гамлета, описывает творение громового камня в тучах из земного вещества неким Каменнотворным Духом (рис. 1). Камни приобретают разную форму: "Один представляется пирамидой, другой клином, иной стрелою, еще иные молотом… Иной имеет отверстие в месте равновесия" (Abramowicz 1983: 148). Это, конечно, наконечники стрел, клиновидные топоры и боевые топоры-молоты. Проух особенно занимал умы. Уже в следующем году Войцех (Адальберт) Тыльковский писал в своей "Метеорологии куриозов":

"Громовой камень зовется кераунией. Вытянут вдоль, поскольку влажные части, как более тяжелые, тянутся вниз, оставляя выше части сухие. Довольно часто в месте равновесия находится отверстие, которое возникло оттого, что когда части стягивались, они содержали воздух, который затем свободно вышел. Раз от разу они напоминают обликом молот или топор и похожи на кремень" (Abramowicz 1983: 149).

В средневековом рукописном "Травнике" про такой камень написано: "А тот камень падает и стреляет сверху от грома… Он же и громовая стрела называем" (Забелин 1879: 510). Обычная молния изображалась зигзагом со стреловидным окончанием. По-видимому, громовая стрелка мыслилась также внутри шаровой молнии. В летописи под 1450 годом записано, что в Москве "прострели гром верх у церкви у каменныя св. Михаила Архангела на площади, и поиде стрела в церкви; и бысть чюдо страшно, яко не мощно сказати, како ходила по церкви" (ПСРЛ, V: 270). В 1537 г. в Петров пост "Божиим попущением бысть во Твери: приде стрелка из грому и зажже градную стену" (ПСРЛ, VI: 303). Что речь идет именно о кремневых стрелках ясно из заговора о сохранении пчел: высечь из громовой стрелки огонь, зажечь свечу и поставить св. Зосиме и Савватию.

Уже в XIX в. краевед Н. П. Поливанов (1878) из Варнавинского уезда рассказывает, что молодой крестьянин Петр Максимов из деревни Полян, увидев изображения кремневых орудий, рассказал, что после его бабки остались две "громовые стрелки", одна как будто молоток, а другая как круглое долотцо. "Они не людьми сделаны, говорит он, а как молнье ударит в землю, так тут и ищи, непременно найдешь; только не так скоро, а через несколько времени, она и сама выйдет наверх земли. Так сказывают старики, так у нас и все думают…".

В Шотландии к удару молнии относят только белемниты, а неолитические кремневые наконечники приписывают деятельности фери и эльфов и называют elf-stones, elf-shuts, elf-bolts, fairy-darts. По народным поверьям, фери пускают свои стрелы из лука, сделанного из ребра покойника, похороненного на стыке трех помещичьих владений; эти кремневые стрелки и дротики, пущенные фери, летят с большой силой и смертельно ранят людей и скот, не оставляя следов на коже (Davidson 1956).

В Японии летописцы под 839 г. н. э. записали, что после сильной грозы в краю Дева весь берег оказался покрытым острыми каменными наконечниками стрел и копий разного цвета - белого, черного, зеленого и красного. В 885 г. дважды выпал такой же дождь каменных наконечников. При ливне и грозе над этой местностью пролетает сонм духов и тогда падают такие наконечники, и местные жители их подбирают на береговом песке. В китайской энциклопедии эпохи Кань-хи (1662 г.) указано, что на таких наконечниках даже видны следы ударов молнии. Есть изображения таких камней и в более ранней, 1596 г., энциклопедии Ли Шицзина (рис. 2).

Бог-громовик представлялся вооруженным также боевым топором или булавой (у ариев Индии – ваджрой). Поэтому каменные топоры, вымываемые из древних могил, принимались за брошенные им во время грозы. Впрочем, в Белоруссии бытовали предания о братьях-великанах (волотах), которые перебрасывались с городища на городище топорками.

Коль скоро эти камни считались падающими с неба и связанными с богами и духами, им приписывались сверхъестественные, чудесные качества. Они, естественно, применялись в магии и народной медицине (Выготcкий 1911: 146). В Британском музее есть находка из Египта – шлифованный стеатитовый нож неолита с иероглифической надписью VII – VI вв. до н. э. "Великий Сам, начальник художников, Птахмес". Сам был начальником погребального обряда и нуждался в магических средствах. Золотые ожерелья этрусков с кремневыми наконечниками неолита, использованными как подвески-амулеты, хранятся в Лувре и Британском музее. Каменный неолитический топор с процарапанными рисунками римского времени (орел и волк) найден во Фригии. В том же рассказе крестьянина Петра Максимова о "громовых стрелках" сказано: выпаханные после грозы, стрелки передаются из рода в род, "старухи очень берегут их, скачивают с них воду, обрызгивают больной скот и людей и говорят, пособляет от всякой болезни…". Свои "стрелки" Максимов отдал Поливанову, а приобрести еще такие от знахарок, оказалось очень трудно: расставаться с целебным средством, приносящим им выгоду, те не хотели.

В 1081 г. византийский император Алексей Комнин посылает германскому императору Генриху IV драгоценные дары (золотой с жемчугами наперсный крест, золотой ковчег с мощами и проч.), в числе которых небесный топор (άστροπελέκον), оправленный в золото. По всей Европе много таких находок (рис. 3) – неолитические каменные стрелки и топоры, оправленные в золото и серебро в античное время и в средние века (Cartaiglac 1877; Hildburgh 1938). В Германии еще в ХХ веке этнографы находили "громовые топоры-клинья" прикрепленными к балкам крыши и к порогу для предохранения от молнии; их также носили в кожаных кошелях на счастье; использовались они и для облегчения родов (Mildenberger 1959: 83 - 86). Уваров (1871: 31, 93, табл. ХХХ, 20) нашел такие амулеты, хоть и без дорогих оправ, в славянских курганах. Седова (1957) опубликовала амулет из сруба в слое XIV века средневекового Новгорода – неолитический наконечник копья в медном орнаментированном футляре.

В средние века о свойствах таких камней говорилась в "лапидариях" – популярных сводках сведений о минералах. Камни эти описывались как Donnerheile ("громное целение"), в частности у Авиценны в 10-м веке (Mennung 1925). У Марбода, епископа Ренского, умершего в 1123 г., приводился такой гекзаметр:

Ceraun ist ein gar schöner Stein,

Er fällt beim Blitz und ist sehr fein,

Und wer ihn trägt mit keuschem Mut,

Dem nie ein Blitzstrahl Böses tut.

Прозаический перевод:

 

Кераун есть прекрасный камень,

Он падает при ударе молнии и очень изящен,

А кто его носит с целомудренным мужеством,

Тому луч молнии никогда не причинит вреда.

А поскольку это были языческие божества и внецерковные обычаи и обряды, церковные вероучители клеймили и обличали их. В русской Кормчей изложены увещевания мниха Афанасия Иерусалимского: "Того же Афанасия о наузех и о стрелче громнеи. Стрелки и топоры громнии нечестивыя и богомерзкая вещь; аще недугы и подсывания и огненные болести лечит, аще и бесы изгонит и знамения творит; проклята есть, и тии исцеляеми ею. Ни весь бо прорицая преподобен, ни весь изгоня бесы свят". Монах не отрицает чудесной силы этих камней, но уверяет, что это сила бесовская и пользоваться ею христианам нельзя. В главе 23 Домостроя, где содержатся рецепты, "како врачеватися христианом от болезни и от всяких скорбей", отвергается "всякое бесовское угодие, бесчиние и бесстрашие", включая "стрелки громные, топорки-усовники" ("усовники" – помогающие от усовья, т. е. внутреннего воспаления и колотья) "и иные всяческие козни бесовския".

 

2. Домики фей. По всему старому свету распространены мегалиты – сооружения из огромных обтесанных камней. Это прежде всего дольмены (каменные домики, обычно с круглым отверстием спереди), коридорные гробницы, менгиры (вертикально поставленные столбы), кромлехи (круги, выложенные из камня, обычно вокруг кургана) и, наконец, сооружения типа Стоунхенджа (круглые ограды) и "курсы" – длинные аллеи. Дольмены и коридорные гробницы археологи трактуют как погребальные сооружения, остальные мегалитические постройки – как святилища, а датировка тех и других дает в Европе время неолита и начала бронзового века. В Азии и Юго-Восточной Европе они заходят в железный век. На территории бывшего СССР они особенно густо сконцентрированы на Западном Кавказе – в Абхазии, Адыгее и на юге Краснодарского края, еще в XVIII веке заселенном абхазо-адыгскими племенами.

В народном сознании трактовка дольменов двойственная. С одной стороны, там, где их использование как погребальных сооружений дожило до исторического времени и где сохранились языческие верования, в народе бытует почитание дольменов как могил предков. С другой стороны, особенно там, где живая преемственность нарушена, работает народная фантазия. В западной Европе их приписывали древним и враждебным народам: у французов это "дома сарацинов", а у португальцев – "дома мавров". Это сравнительно реалистичные трактовки, хотя и ошибочные, но они не могут быть раньше конца средневековья. По более древним трактовкам французских крестьян, это "дома фей" или "могилы великанов". Около 1200 г. датский хронист Саксон Грамматик писал, что

"в далеком прошлом жили великаны, древний народ, о чьем существовании дают свидетельство массивные кроющие камни на дольменах и погребальных камерах. Если кто-либо сомневается в том, что это дело великанов, пусть скажет, кто же еще мог передвигать столь огромные блоки камня на их место" (Sakses Danesage, III, 23 – цит. по: Klindt-Jensen 1975: 10).

Еще в 1665 г. северно-германский антикварий Конринг писал о мегалитах близ Хельмштедта как о работе длопотопных великанов (Skelnař 1983: 34).

Приписывали строительство мегалитов и великанам-волшебникам, например, в Западной Европе Мерлину (рис. 4). На Западном Кавказе у абхазов язычество дожило до современности, но погребальные обычаи давно сменились или дольмены вообще принадлежали другому народу (есть предположение, что индоевропейским мигрантам). Так или иначе, почитание дольменов как могил предков иногда проявляется, и есть представление, что если потомки ведут себя постыдно, то мертвецы бьются головой об "адамру" - каменный домик (Инал-ипа 1965: 68). Но чаще они воспринимаются как чьи-то домики для жилья. Такая легенда ярко представлена у соседних черкесов. Поскольку ворочать такие каменные глыбы было трудным делом, строительство черкесы приписывали великанам, но коль скоро сквозь узкий круглый лаз (диаметр 32 – 43 см) пролезть трудновато, напрашивалась идея, что помещение предназначалось для карликов. Так родилась черкесская легенда о хитрых карликах "спи" или "сипунах", которые, обманув глупых великанов "инижей", заставили их построить для себя каменные дома со входами, доступными только для карликов. Они свободно въезжали туда верхом на зайцах. Дольмены и называются у черкесов "спун" – "жилища карликов". Карлики ("ацаны") есть и в фольклоре абхазов (Инал-ипа 1965: 67, 589 - 590).

Легенду эту записал впервые первый исследователь кавказких дольменов французский аристократ-эмигрант на русской службе Тетбу де Мариньи в 1818 г. Карлики жили в горах, великаны в долинах. Когда карлики спустились с гор, они и познакомились с великанами. На западе соответствие карликам "спи" – эльфы, которым дольмены также приписываются. Позже их заменили чертенята (рис. 5).

У казаков дольмены - это "богатырские хатки", "дидовы хатки" или иногда "чертовы хатки". В условиях нынешней идейной растерянности и шатаний отмечается разгул всяческих неоязыческих сект. Появились и поклонники дольменов, съезжаюшиеся со всей России на Западный Кавказ, чтобы у дольменов приобщиться к космической энергии (Пиотровский 2001), но эти полуобразованные современные мистики-богоискатели - уже никакая не "народная археология". Это современная смесь мистики и мошенничества, эксплуатирующая логику "народной археологии".

 

3. Заколдо