Право войны.

Становление международного права

 

Уже в древности стали формироваться некоторые правила в отношениях между правителями разных государств, между раз­ными народами. Из этих случайных поначалу обычаев, в кото­рых выражались как общие представления о нормах человеческой жизни, так и главным образом идеалы религиозные, понемногу сложилась система принципов международного права. Процесс его формирования был особенно длительным в истории права, и говорить о международном праве в полном смысле слова мож­но только с XVII в. Во многом такая длительность связана с характером самих международно-правовых институтов: в от­личие от внутригосударственного международное право не под­креплено принудительной силой определенного властного органа. Соблюдение международно-правовых норм опирается на вза­имный интерес и на согласие правительств, подра­зумевает взаимное признание условного равенства в межгосудар­ственных делах. Кроме того, правила, установившиеся в отно­шениях только двух народов или государств между собою, нельзя считать вполне международным правом. Реальным оно становится тогда, когда неких общих правил (в областях вза­имных интересов) придерживаются многие и разные государства, и не в какой-то один момент.

 

Древнейшей областью согласования взаимоприемлемых правил поведения стала война. Это право войныстало первым историческим источни­ком всего международного права.

Международные ограничения на способы ведения боевых дей­ствий появились уже на стадии ранних протогосударств (и даже дополитические народы выработали некоторые правила на этот счет). Нельзя было воевать ночью, нападать во время проведения врагом религиозной церемонии или похорон павших. Женщин и детей, захваченных в бою, следовало возвращать. Нельзя было убивать посланца. Пренебрежение этими правилами со стороны какого-либо народа или войска делало, в свою очередь, дозво­ленным и оправданным любое обращение с ним, вплоть до пол­ного истребления.

В античных Греции и Риме осуждалось и не допускалось приме­нение отравленного оружия, хотя мифологические герои греков-ахейцев (т. е. до дорийского завоевания XI в. до н. э.) не чурались его применять, пусть это и не считалось особой «доблестью». Нельзя было и препятствовать отступлению разбитого в бою войска. В ос­тальном любые военные хитрости были позволительны.

Сходные ограничения выработали и цивилизации Востока. В древнеиндийскихЗаконах Ману (II в. до н.э. – II в. н.э.) осужда­лось применение особо зверских видов оружия: «Когда сражается с врагами, пусть не убивает врага ни вероломным оружием, ни зубча­тыми стрелами, ни ядовитыми, ни с наконечниками, раскаленными в огне».

В мусульманских традициях ведения войны (сложившихся в ходе арабских походов VII-X вв. и отчасти опиравшихся на заповеди Ко­рана) не полагалось начинать войну без ее объявления, воевать про­тив стариков, детей и женщин, следовало уважать парламентеров, запрещалось отравлять источники воды. Однако в остальном позво­лялось делать с врагом все, что заблагорассудится.

Наибольшего осуждения зверства войны удостоились со стороны католической церкви в период средневековья. По инициативе цер­ковного собора (XII в.) были осуждены, как бесчеловечное оружие, луки и арбалеты, в XIII в. ограничения коснулись огнестрельного оружия. Разумеется, такие ограничения быстро оказались недееспо­собными, и церковь сделала некоторые уступки, оговорив запреты только условиями «несправедливой войны». Своеобразным стало и решение католической доктрины в отношении военных хитростей (поскольку любые уловки объективно были проявлением тяжкого греха – лжи). Согласно рассуждению Фомы Аквинского, классика католической теологии (XIII в.), открыто обманывать недопустимо, но не раскрывать истины, не позволять уловками открыть свою сла­бость или свое положение – благо.

Условия ведения войны оказались тесно увязанными с более об­щим представлением – о справедливой или несправед­ливой войне. Различение войн на справедливые (т.е. позволен­ные) и несправедливые ведет начало к обычаям Древнего Рима. По Цицерону, «ни одна война не является справедливой, если она не объявлена, если она не предпринята вследствие нанесенной обиды».

Войне должно предшествовать ее объявление. Тогда армия сво­бодна в выборе средств ее ведения. В древнеримских канонах, выяс­нение этих вопросов – главная функция жрецов-фециалов (см. § 12). Фециалы должны заявить претензии племени, союзу или госу­дарству, с кем возник конфликт, и ждать принятого срока; если об­ращение неудовлетворительно, то брошенное копье означало объяв­ление войны. Это было jus feciale. Объявить войну следовало за 3 дня до выступления. Тогда такая война справедлива, тогда все сред­ства позволительны и – «горе побежденным!»

В средние века такие строгие правила поначалу отпали. Однако к XII в. обычай обязательного объявления войны стал повсемест­ным. В Европе первыми стали строго придерживаться этого правила итальянские города-коммуны, посылая неприятелю перчатку. До XVI в. считалось, что объявление войны подразумевает некий фор­мальный, даже торжественный акт. Позднее вошло в практику чис­то дипломатическое уведомление, нередко даже без выдвижения конкретных претензий.

Война неизбежно ставила проблему о положении пленных и ра­неных. Древняя Греция института пленных не знала, с захваченны­ми воинами и с чужим народом можно было поступать по усмотре­нию. Римляне также полагали, что в случае справедливой (!) войны пригодны все средства. Пленных обращали в рабство либо убивали.

Рабство или смерть были судьбой пленных и в войнах средневе­ковья. Начиная с крестовых походов XI–XIII вв. в обыкновение во­шел выкуп пленных. Однако еще знаменитый Ричард Львиное Сер­дце приказывал убивать пленных, если за них не следовало выкупа. Распространилось вновь и обращение пленных в рабство – на гале­ры. Поворотными и здесь стали решения церковных соборов. 3-й Латеранский собор (1179 г.) запретил продавать пленных в рабство, заключив, что это не согласно с христианством. Однако практика (уже не всеобщая) сохранилась до XIV – XV вв., особенно в му­сульманских странах в войнах с «неверными». С конца XVI в. плен­ных держали некоторое время, пока не последует выкуп. С середи­ны XVII в. вошло в общее обыкновение отпускать пленных после окончания войны без всяких условий.

Только в XVIII в. появились первые международно признавае­мые правила в отношении военной медицины и раненых. Согласно договору между Англией и Францией (1743 г.) впервые было принято условие о неприкосновенности госпиталей. В ходе Семилетней войны воюющие стороны стали на основах взаимности оказывать помощь неприятельским раненым, обязывались не захватывать во­енных медиков друг друга.

В средние века особо обозначилась проблема общего регулирова­ния нейтралитета в ходе чужой войны. Она была важна главным образом для морской торговли. Первую попытку ввести права нейт­ралов в какие-либо рамки предпринял тот же 3-й Латеранский со­бор. Было постановлено, что непозволительна продажа оружия вою­ющим, железа, строительного дерева, а также всего, что слу­жит войне. Во всем остальном торговля между воюющими и с воюющими объявлялась свободной, и захваты торговых судов счита­лись несправедливыми. Начиная с XIII в. вошли в практику одно­сторонние прокламации об объявлении портов неприятельской де­ржавы закрытыми и нарушающие это суда – подлежащими пресле­дованию. Однако столь же, если не более распространенным было игнорирование запретов и ограничений.