СТАЛИНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ СВЕРХУ (КОНЕЦ 1920-1941 гг.).

 

Историография проблемы. Термин «Сталинская революция сверху» достаточно молодой. В разделе истории ВКП (б) политика коллективизации охарактеризована как «революция сверху» (т.е. по инициативе государства). Инициатором этой революции была политическая элита.

Уже в годы перестройки вышла книга Н.Эйдельмана «революция сверху в России». Он перенес это выражение на период 1929-1941 гг. Многие специалисты признают его правоту.

Советская историография традиционно рассматривала этот этап истории как период «развернутого социалистического строительства». Его элементы: коллективизация, индустриализация, культурная революция и конституционная реформа 1936 г. Итогами революционного преобразования деревни, развития тяжелой индустрии, повышения образовательного ценза населения, демократизация политической системы стало построение основ социалистического общества.

Издержки и просчеты социалистического строительства советская историография списывала на общую отсталость страны и на новизну решающих масштабных задач. При этом издержки оговаривались тезисно, без подробностей. Например, на личные качества Сталина тезисно списывали нарушение гражданский прав. В 1956 г. в советской исторической науке появился концепт «культа личности».

В целом десятилетиями в советской историографии господствовало апологетическое восхваление коллективизации и индустриализации, а изучение политической системы и механизма власти почти не велось. В трудах историков тщательно подбиралась фактография, а инновационные подходы не приветствовались.

В годы «оттепели» группа молодых историков во главе с В.П.Даниловым подготовила 2-х томник по истории социалистической коллективизации. Авторы позволили себе критику практики коллективизации и ликвидации кулачества. Но с приходом Брежнева к власти двухтомник отозвали на редактирование и не напечатали. Трапезников выпустил книгу с прежними апологетическими оценками.

Переосмысление сталинской революции сверху наступило в годы перестройки и после нее. Ряд еще советских историков в этот период стали высказывать сомнения по поводу методов и темпов сталинской индустриализации. Новосибирский исследователи Георгий Ханин совместно с американским историком Дэвисом дают невысокие оценки индустриализации, полагая что в годы первой пятилетки СССР переживал чудовищный экономический кризис. Олег Кен – Петербургский историк написал монографию «о планировании и развитии военно-промышленного комплекса в 1930-е гг.».

В целом история индустриализации требует особой методологии. Поэтому глубоких работ в нашей науке пока нет по данному вопросу. Более критически советские историки перестроечного периода и нынешние историки рассматривают коллективизацию (Данилов, Рогалицкая, Зеленин). Уральский историк А.Базаров выпустил монографию «Архипелаг Гулаг» и совсем недавно вышла его же монография «Дурелом или господа колхозники». По его мнению, такое издевательство над крестьянством как в годы коллективизации уму непостижимо. Историки сосредоточились на судьбе крестьянской ссылки и на политике раскулачивания. Экономические же аспекты отражены не на должном уровне.

В ответ на украинские работы о «голодоморе» 1932 – 1933 гг. в Украине появились работы отечественных исследователей о голоде 1932 – 1933 гг. в СССР. Историк Кондрашин голод 1932 -1933 гг. – трагедия российской деревни.

Социальная история освещена в новаторских монографиях Е.Осокиной «Иерархия потребления», «За фасадом сталинского изобилия». Они посвящены вопросам снабжения населения. Но крупных работ об СССР в целом нет. Нужно сначала освоить региональный уровень. Например, историк Макарова (из Магнитогорска) написала монографию о первой пятилетке, а Марк Мирович – монографию «жилище как наказание» о жилищной политике государства.

В вопросе изучения политической системы 1930-х гг. произошла «архивная революция»: ученые получили доступ к секретным архивным фондам, позволяющим изучить взаимоотношения между советскими лидерами. Если прежде наши историки цитировали зарубежных советологов (Автарханова, Вонснецкого («Номеколатура 1930-х гг»)), то теперь им можно было двигаться дальше самостоятельно. Назовем монографии, освещающие политическую систему СССР: О.Кливнюк «Сталин и Орджоникидзе. Конфликты в Политбюро в 1930-е гг.», «Политбюро. Механизмы политической власти в 1930-е гг.», интересен фактаж Ю.Н.Жукова в монографии «Иной Сталин. Политические реформы в СССР в 1933-1937 гг.». Книга последнего сугубо ревизионисткая: Сталин и его единомышленники потерпели крах в попытке демократизировать систему, так как они получили отпор от партийной номенклатуры».

В современной историографии много исследований о массовых репрессиях. О целеполагании репрессий можно судить из монографии О.Сувенирова «Трагедия РККА 1937-1938 гг.». О репрессиях в Красной армии также написал монографию польский историк «Вичуркевич». Н.В.Петров совместно с голландцем Янсеном написал работу «Сталиснкий питомец Николай Ежов».

Заметны статистические исследования историка Земцова и исследования по депортациям Н.Ф.Бугая». Они первыми получили доступ к архивам КГБ. В целом современная история подтверждает, что период сталинской революции сверху – драматическое время в нашей истории. Однако, параллельно растут симпатии к Сталину.

Большинство историков пытаются оперировать теориями тоталитаризма и модернизации. Само понятие тоталитаризм использовал Муссолини, но к концу 1930-х гг. его стали использовать демократические и либеральные журналисты европейских стран.

После победы над фашизмом американцы З.Бжезинский, К.Фридрих, Хана Арен создали теорию тоталитаризма. В целом теория тоталитаризма стала продуктом «холодной войны». Основополагающие аспекты данной теории:

v Идеократический характер общественно-политического устройства, провозглашавший социалистическое общество совершенной и конечной стадией развития человечества.

v Партиалитаризм: господствовала массовая партия, которая формировала правящую элиту, а харизматический лидер партии присваивает себе государственные функции, подменяя собой государственные органы управления. Партия тсановится высшим собственником.

v Монопольное распространение власти средствами массовой коммуникации.

v Наличие системы территориального контроля над обществом.

v Централизованная экономика, нацеленная на создание замкнутого хозяйства (автаркия).

В 1960-70-е гг. в зарубежной политологии происходят видоизменения. Советологи не сумели предсказать демократизацию (в определенной мере). Началась корректировка: в 1960-70-е гг. уже звучит определение нетоталитарны (просвещенный) тоталитаризм. В 1970-е гг. формируется модернизационная концепция тоталитаризма, ориентированная на изучение его особенностей. А советские ученые в 1970-80-е гг. попытались объяснить, что теория тоталитаризма ненаучная. Гавриил Попов вел разговор о командно-административной системе. Однако, во второй половине 1980-х гг. советские ученые заимствовали теорию тоталитаризма.

Научное сообщество раскололось: часть ученых используют теорию тоталитаризма применительно к сталинской революции сверху, часть – ее отвергало. Но следует отметить, что альтернативной, равноценной теории не разработано. Российский исследователи Овсей Шкаратан напсиал две монографии, в которых выдвинул концепцию этакратизма (господства государства), но она почти полностью совпадает с теорией тоталитаризма.

Теория модернизации (носит европоцентристский характер) означает трансформацию аграрно-индустриального общества в современное. Согласно этой теории современное общество отличает технологический прогресс, ориентированный на инновационную рыночную экономику, секуляризованная культура, массовое образование, квалифицированный бюрократический административный аппарат, демократия, многопартийная система власти. В то же время исследователь Ахиезер писал об антимодернизационном взрыве, некоторые историки (Ирина Павлова) писали о псевдомодернизации. По мнению, Павловой антимодернизационные изменения привели к тому, что страна оказалась отброшена в дореформенную эпоху[26], а в сфере организации промышленности - к Петровским временам, и в системе политических отношений – к Ивану IV.

Мобилизационный тип развития. Теоретически социализм предполагал высокий уровень развития производственных сил, которые в Советском Союзе отсутствовали. Индустриальную базу нужно было создать в условиях крайнего дефицита ресурсов, в самые сжатые сроки посредством волевых импульсов, исходящих от государства.

В широкий научный оборот концепт мобилизационного развития ввел А.Г.Фонтов, предположивший, что Россия отличается от западных стран в плане пути развития: первые развивались по инновационному пути, а вторая – по мобилизационному. Россия исконно развивалась по мобилизационному принципу (Петровские преобразования, реформы 1860-70-х гг., реформы Витте, Столыпина и Сталинские преобразования).

Выбор пути Россией был обусловлен наличием внешнеполитических угроз, общим отставанием, недостатком ресурсов и сжатыми сроками. Все эти факторы привели к ликвидации отставания крайними средствами: к принудительному кооперированию крестьянских хозяйств (коллективизации), к формированию индустрии тяжелой промышленности, к «культурной революции» - распространение общей грамотности, развитие системы школьного и высшего образования, поощрение НИИ прикладного характера, ограничение художественных экспериментов и встраивание деятелей искусства в огосударствленные творческие союзы (соцреализм).

Мобилизационная модель развития нацелена на достижение чрезвычайных целей. Отсюда – необходимость чрезвычайных организационных форм управления страной, которые стали политической надстройкой сталинской догоняющей технологической модернизации. Такой режим мог мобилизовать общество на решение амбициозных задач. Ради достижения намеченных целей происходила максимальная централизация власти – широкое использование репрессий для подавления сопротивления инакомыслящих и в целом общественного недовольства внутри страны. Это добавило еще более недемократические черты.

Исследователь Красильников назвал сталинизм диктатурой, главными чертами которой является идеократия и социальная мобилизация. Историк Георг Ханин считает, что мобилизационный путь развития – единственный возможный путь для сохранения России как государства в ХХI веке.