Мгновенные перевоплощения

Особенно очевидна «помогающая игра» в звездных интервью, работаю­щих на имидж. Собеседник нередко, импровизируя, выдумывает, намекает на что-то, чего в действительности не было, либо не было в таком масшта­бе... А журналист, не впадая в пафос разоблачения, лишь намекнув, что со­беседник «привирает», (например, показав свою реакцию), продолжает ра­ботать свободными («шаловливыми», по определению одного репортера) вопросами, ловко поддерживает игровое состояние собеседника, созда­ет ему комфортную ситуацию общения.

Идеи «мгновенных перевоплощений» часто возникают спонтанно. Все понимающий журналист вдруг на секунду становится иным, нарочито де­монстрируя нечуткость, нравственную черствость: «А если бы сразу спрыг­нул, спасая себя?» — На меня смотрели серые удивленные глаза... Как это так, — «спрыгнул»? Само собой разумелось, что в момент аварии маши­нист должен сделать все для спасения людей, а уж потом подумать о се­бе...» (А. Аграновский).

Надо заострить беседу, и, пожалуйста, — провокационный вопрос, во всем поддакивавший собеседник вдруг надел маску «противника», высказал «враждебное мнение» («...И все-таки, я вот сейчас вас слушаю и думаю... А зачем? Может быть, не надо, а?...»).

Импровизация — составная часть большинства интервью, и без «роли» тут редко обходится. Есть роли постоянные — имидж интервьюера, проявление авторской индивидуальности («Вопросы мои и не мои... Я так спросить не мог...» — как рассуждал однажды известный интервьюер, сравнивая свою работу с беседами с теми же героями других журналистов).

Сегодня всерьез говорят и пишут о том, что театральные приемы можно продуктивно использовать для подготовки к интервью, тренируя восприимчивость, учась продуктивно использовать паузы (моменты «слушания»), концентрируя внимание — оценивая, готовясь к поправ­кам, к неожиданной «роли», импровизации.

Все это делается, чтобы уверенно вести собеседника лабиринтами ин­тервью. Есть и другие варианты «личин», и другие причины, по которым на­девают «маску» во время профессиональной беседы.

Партнер, с которым общается журналист — не пассивный объект вос­приятия, а живой человек, имеющий свои цели, свои представления о харак­тере взаимодействия, а главное — способный решительным образом повли­ять на то, как мы его увидим.