СЕНТИМЕНТАЛИЗМ, ЛИТЕРАТУРНОЕ ТЕЧЕНИЕ XVIII — Н. ХIХ В.,

СЕНТИМЕНТАЛИЗМ, литературное течение XVIII — н. ХIХ в., характеризующееся апелляцией к чувству, возведением его в мерило добра и зла, в основной критерий ценности человека. Исторической предпосылкой развития сентиментализма в России, как и в Европе, была реакция против классицизма, однако своеобразие русского сентиментализма заключалось прежде всего в том, что он имел преимущественно дворянский характер. Идея внесословной ценности личности, появившаяся еще с петровских времен, постепенно видоизменялась: первенство отдавалось теперь способности чувствовать. Уже у некоторых русских классицистов (А. П. Сумароков и др.; см.: Классицизм) заметно возрос интерес к личностному миру человека, его интимным переживаниям. Отказ от культа разума и классицистических представлений происходил постепенно, и хронологические рамки русского сентиментализма исследователи определяют по-разному. Одни относят возникновение сентиментализма к 1760-м (оды М. М. Хераскова); др. ученые — к 1770-м, когда М. Н. Муравьев сознательно противопоставил свои стихи сложившейся поэтической традиции. Окончательно как самостоятельное направление сентиментализм оформился в 1790-е в творчестве Н. М. Карамзина и И. И. Дмитриева, а также Ю. А. Нелединского-Мелецкого, В. В. Капниста, Н. А. Львова, В. Л. Пушкина и др. В эти годы выходят сентименталистские периодические издания и альманахи Карамзина («Московский журнал», «Аглая», «Аониды») и В. С. Подшивалова («Приятное и полезное препровождение времени», «Чтение для вкуса, разума и чувствований»). Показательны названия нового типа собраний сочинений Карамзина — «Мои безделки» и Дмитриева — «И мои безделки». Самое представление о чувстве у русских сентименталистов, как правило, еще рационалистично: рассудок, здравый смысл нередко остаются главенствующими категориями.
Ко времени расцвета сентиментализма в России были хорошо известны и переведены на русский язык основные сочинения Ричардсона, Руссо, Стерна. Эстетическая программа русского сентиментализма наиболее полно разработана в сочинениях и статьях Карамзина («Нечто о науках, искусствах и просвещении», «Что нужно автору?» и др.). Попытки создания сентиментальной повести начались на рубеже 1770—80-х (В. А. Левшин, Н. Ф. Эмин и др.), но широкое признание получили лишь повести Карамзина (особенно «Бедная Лиза», 1792, «Юлия», «Исповедь»). В них впервые в русской литературе сделаны серьезные попытки психологического анализа. В н. XIX в. к жанру чувствительной повести обращаются А. Е. Измайлов, Н. П. Брусилов, Г. П. Каменев и др.; намечается несколько ее разновидностей (бытовая, светская, историческая), послуживших затем основой для формирования реалистической повести. Популярным становится также жанр путешествия (В. В. Измайлов, П. И. Сумароков, П. И. Макаров и др.). «Письма русского путешественника» Карамзина столь же характерны ля русского сентиментализма, как «Сентиментальное путешествие» Стерна для европейского. Карамзин в отличие от Стерна много внимания уделил описанию реальных фактов, событий и лиц, но все же основные достоинства «Писем…» — выражение личности самого автора, стремление передать внешние впечатления сквозь призму личного восприятия (он называл «Письма…» «зеркалом своей души»). Творчество сентименталистов (особенно Карамзина), ограничивших употребление славянизмов и широко использовавших разговорный язык образованного дворянства, явилось этапом в развитии русского литературного языка, во многом подготовившим язык писателей-реалистов.
Сентименталисты предпочитали оде более легкие поэтические жанры — послание, элегию, идиллию, басню, мадригалы, преодолевая при этом классицистическую жанровую иерархию. Басни Дмитриева, поэзия которого долго считалась образцом изящества, легкости и остроумия, походили иногда на элегию, а иногда на сказку или сатиру. В лирике сентименталистов преобладали темы дружбы, любви и природы, представленной, однако, довольно однотипно. В поисках средств для выражения простого и искреннего чувства сентименталисты обращались к отечественному фольклору, собирали народные песни и подражали им (см.: Песенная книжная поэзия XVII—XVIII вв.). В 1791 издан песенник, собранный Дмитриевым из народной и литературной песен. Сентименталисты обогатили русскую поэзию новыми или малоупотребительными размерами (в т. ч. дактилическими) и белым стихом. В драматургии сентиментализм проявился в т. н. слезных драмах Хераскова, М. И. Веревкина, Н. И. Ильина и др., позднее — в творчестве В. А. Озерова. В н. XIX в. выступило много эпигонов сентиментализма; их подражательные произведения сделались предметом сатиры; сентиментальность стала синонимом искусственности. В целом же сентиментализм явился в истории русской литературы органичным этапом, подготовившим творчество В. А. Жуковского, К. Н. Батюшкова и во многом А. С. Пушкина.
Н. К.

Проза Н. М. Карамзина и русский сентиментализм

Проза Н. М. Карамзина явилась важной вехой в развитии русской литературы: он был главой русского дворянского сентиментализма и предромантизма. В отличие от сентиментально-реалистической литературы, представителем которой был А. Н. Радищев, творчество Н. М. Карамзина носило сентиментально-романтический характер.
Русский сентиментализм зародился в семидесятые годы XYIII века во время крушения идеологии классицизма в связи с социальной ситуацией и шедшим с Запада воздействием. Русский сентиментализм унаследовал с одной стороны активные, радикальные элементы, а с другой – аполитичный, идиллический характер, который был свойствен русскому дворянскому сентиментализму – новому направлению в литературе XYIII века.
Русский сентиментализм создавал «не только Карамзин и даже не впервые Карамзин, хотя именно в его творчестве оно кристаллизовалось с наибольшей законченностью. Новое течение было настолько органическим и естественным проявлением судьбы русской дворянской интеллигенции в последнюю четверть XYIII в., что оно возникало в сознании ряда писателей как новая задача литературы. Оно вызревало, начиная с 70-х годов, в творчестве М. Н. Муравьева, Н. А. Львова, Нелединского-Мелецкого, затем у И. И. Дмитриева, Карамзина, Капниста, Хованского»… (Г. А. Гуковский, «Русская литература XYIII века», Издательство «Аспект-Пресс», Москва, 1999, стр. 263).
Творчество писателя Н. М. Карамзин рассматривает прежде всего как отражение души писателя, его «зеркало души» (о чем он пишет в своей критической работе «Что нужно автору?») Поэтому проза Карамзина носит предромантический, субъективно-лирический характер; в ней постоянно присутствует «я» автора.

2

Идея личности занимает центральное место в прозе Карамзина. Ему была чужда воинствующая гражданственность и стремление передать действительность. Его тема – это сам человек, с его чувствами и переживаниями, человек со своей психологией и внутренним неповторимым миром. Хотя Карамзин во внимании к эмоциональной жизни героя имел своих предшественников, он был первым, кто показал психологические переживания человека в качестве процесса. В этом плане наиболее характерна своего рода психологическая зарисовка «Чувствительный и холодный. Два характера».
Карамзин считает нелепым утверждать, что «обстоятельства и случаи воспитания… дают характер человеку» и убежден, что «Одна природа творит и дает». (Н. М. Карамзин, избранные сочинения, том первый, Издательство «Художественная литература», Москва-Ленинград, 1964, стр. 740). В этом стремлении отрицать роль социального аспекта в формировании личности и человеческой души (известное «Ибо и крестьянки любить умеют!») и в убежденности в том, что важна сама натура («Гони природу в дверь: она влетит в окно!») заключается «сентиментальность» Карамзина. Его проза – это произведения о чувствах, в которых большое внимание уделяется характеру героя и его соответствию событиям, которые случаются в повседневной, обыденной жизни с обычными людьми. Это было свойственно литературе сентиментализма.
«Исподволь, с разных сторон подготовлявшееся, с опорой на соответствующие западноевропейские образцы, новое большое литературное направление – сентиментализм – окончательно оформляется в 90-е годы XYIII века, оттесняя назад классицизм и в боях с ним победоносно выходя на первый план новой русской литературы…
… Общее направление в изменении содержания литературы сентиментализма по сравнению с классицизмом – ее тематики, сюжетики,
3

героев – может быть определено словами: от дворца к хижине (не только как к перифрастическому обозначению дворянской усадьбы, с чем неоднократно будем сталкиваться в поэзии конца XYIII - начала XIX века, а как и к реальной крестьянской избе). С олимпийских высот хвалебно-торжественной одописи, из аристократического мира трагедий литература спускается в обыкновенную жизнь обыкновенных людей. Соответственно этому происходит коренная перегруппировка и решительные изменения всей жанровой системы. Вместо стихотворных жанров на первое место выходят жанры прозаические, в которых в связи с повышенным вниманием к внутреннему миру человека повествование, как правило, ведется от первого лица». (Д. Благой, «От Кантемира до наших дней», Москва, «Художественная литература», 1979, том первый, стр. 89-91).
Карамзин раскрыл внутреннее «я» человека и его богатую духовную жизнь в своей прозе. Он стал одним из первых в русской литературе, кто ввел биографию в качестве принципа построения образа героя.
Наиболее известная повесть Карамзина – «Бедная Лиза». В ней есть все, что внес сентиментализм в русскую литературу: изображение нравственного мира представителей крестьянства, выбор в качестве героя произведения обыкновенного человека, интерес к внутреннему миру персонажей, приближение языка произведения к разговорному.
Сюжет повести «Бедная Лиза» - обольщение крестьянской девушки дворянином, - часто встречался в западных литературах XYIII века. Но идея повести не в социальной пропасти, не в желании отмены сословного неравенства, не в нарушении добродетели, а в том, что прекрасному не всегда суждено сбыться, что справедливое зависит от обстоятельств. Карамзина привлекает само «воспоминание о плачевной судьбе Лизы», потому что он любит то, что заставляет «проливать слезы нежной скорби». На первый план выступает человеколюбие и лиричность повести.
4

Восторг и умиление вызывает повесть «Наталья, боярская дочь», в которой также присутствует лиричность и человечность сентиментализма романтического направления. Сюжет повести «Наталья, боярская дочь» построен так, «что в ней «общечеловеческая» проблема получала «национальное», «русское» решение. Этим самым писатель снова, но уже на историческом материале, показывал, что в художественном, поэтическом отношении русская действительность и история не уступают действительности и истории европейских народов». (П. Берков, Г. Макогоненко, вступительная статья «Жизнь и творчество Н. М. Карамзина», Н. М. Карамзин, том первый, Издательство «Художественная литература», Москва – Ленинград, 1964, стр. 29). Таким образом, Карамзин обнажил независимость своего сентиментализма от иностранных влияний и проявил себя в качестве основоположника русской исторической прозы.
«Как художник, будучи признанным главою русского сентиментализма, Карамзин постоянно находился в поисках. Тенденции к отставанию духовного космополизма, свойственные ранним годам его творчества, сочетаются в то же время с обостренным чувством утверждения национальных культурных традиций». («На путях к романтизму», Ленинград, «Наука», 1984).
Можно утверждать, что Карамзин стал первым романтиком в русской литературе. Повесть «Остров Борнгольм» - одно из лучших произведений Карамзина – является образцом его романтики: в ней есть таинственность, трагичность. Неизвестно кем являются друг другу герои этой повести, что сгущает мрачный колорит этого произведения.
В повести «Остров Борнгольм» поставлен тот же вопрос, что и в «Бедной Лизе»:
Законы осуждают
Предмет моей любви;

5

Но кто, о сердце! Может
Противиться тебе?

Речь идет о том, что чувства людей вкладываются в них природой и что они не всегда совместимы с добродетельностью. Эта повесть глубоко лирична и пропущена через душевное состояние рассказчика, который имеет желание убежать от действительности: «от вьюг и метелей – укроемся в тихом кабинете своем».
Лиризм и субъективизм остались навсегда творческой манерой Карамзина, сентименталиста-романтика.
Еще более лирична маленькая повесть «Сиерра-Морена», являющаяся по своему характеру не повествованием, а лирическими записками «человека, перенесшего трагическое несчастье, но уже сумевшего в какой-то мере победить себя, отчасти изжить свое горе, сумевшего если не обрести душевное равновесие, то, во всяком случае, выйти из состояния отчаяния и погрузиться в холодное равнодушие». (Вступительная статья Беркова и Макогоненко, Н. М. Карамзин, избранные сочинения, том первый, «Художественная литература», Москва-Ленинград, 1964, стр. 39).
В этой повести звучит та же мысль, что и в других повестях Карамзина: «Можно сражаться с сердцем долго и упорно, но кто победит его?» Для современников Карамзина «Сиерра-Морена» была интересна не только лиричностью языка, стремительно развивающимся сюжетом, неожиданной развязкой, необычным названием… В этой повести была предпринята попытка объяснить смену душевных состояний человека, прошедшего путь от большого личного счастья до великого горя; в ней было стремление объяснить психологию героя.

6

Проза Карамзина соответствовала потребностям своего времени: в ней есть раскрытие внутреннего «я» человека, отображение «языка сердца», раскрытие богатства индивидуальности и ее внутреннего мира. Карамзин создал образы, лишенные «боевого духа», и обреченных на страдания героев. В его прозе звучит тема смирения перед неизбежностью законов сердца и природы.
В повестях и очерках Карамзина читатель искал «настроения, создания эмоциональной атмосферы, - до сентиментализма, до Карамзина неизвестной русской литературе и открывшей для нее перспективы нового и плодотворного понимания сложности душевной жизни человека». (Г. А. Гуковский, «Русская литература XYIII века», Издательство «Аспект – Пресс», Москва, 1999, стр. 433).
Проза Карамзина и русский сентиментализм стоят в преддверии литературы XIX века и являются ступенью к реализму. Проза Карамзина способствовала развитию романтических тенденций и одновременно сыграла большую роль в становлении реалистической психологической литературы.
«У Карамзина, мастера сюжетной повести, лирического очерка, психологического этюда, автобиографического романа, учились главным образом люди следующего поколения, начиная от А. Бестужева – Марлинского и продолжая Пушкиным, Лермонтовым и другими писателями 1830-х годов». (Вступительная статья П. Беркова и Г. Макогоненко, Н. М. Карамзин, избранные сочинения, том первый, «Художественная литература», Москва-Ленинград, 1964, стр. 55).
В конце XYIII века Николай Михайлович Карамзин «стал если не вождем, то, во всяком случае, главой нового направления… а направление это, несмотря на свойственную ему аффектацию и – местами – слащавость и приторность, оказалось на некоторый краткий период прогрессивным этапом в развитии русской литературы и общественности».

1. Первые шаги в психологической прозе.
2. Художественные особенности повести.
3. Новые приемы, используемые Карамзиным.

Н. М. Карамзин, основоположник сентиментально-реалистической литературы, был признанным мастером создания замечательных повестей, рассказывающих о судьбах своих современников. Именно в этом жанре как нельзя полно раскрылся его талант писателя-сентименталиста.

 

Повести Карамзина: «Фрол Силин», «Бедная Лиза», «Наталья, боярская дочь», «Юлия», «Рыцарь нашего времени», «Чувствительный и холодный», «Марфа Посадница», — отличаясь друг от друга по своим художественным особенностям и структуре, являются тем не менее яркими образцами психологической прозы. Чаще всего в силу своей более подвижной эмоциональности и открытости чувств главными персонажами карамзинских повестей являлись представительницы прекрасного пола. При этом автор стремился рассмотреть характеры людей, принадлежащих совершенно различным сословиям, поэтому так разнообразны его герои: боярышня Наталья, «пейзанка» Лиза, светская дама Юлия, посадница Марфа, боярин Любославский. Писатель не просто рассказывает о жизни того или иного человека, а старается раскрыть его внутренний мир, показать его достоинства и недостатки. Возможно, именно поэтому его герои очень реалистичны и как обычные люди они страдают и любят, совершают благородные и не всегда достойные поступки. Можно сказать, что Карамзину удалось глубоко постичь женскую душу своих героинь, а значит, создать многогранные и правдивые женские образы.

Наиболее популярной стала повесть писателя «Бедная Лиза». Считается, что на создание подобного образа Карамзина подтолкнуло творчество другого известного в свое время писателя М. Н. Муравьева, который одним из первых осознал внесословную ценность человеческой личности: «Меня поразило размышление, что в тот же самый день простой крестьянин внушил в меня почтение, когда я взирал с презрением на знатного, недостойного своей породы. Я почувствовал всю силу личного достоинства. Оно одно принадлежит человеку и возвышает всякое состояние». Подобно героям прозы Муравьева, Лиза, по предположениям литературоведов, живет в предместье, «подле березовой рощи, среди зеленого лога», что позволяет ей быть близкой к природе.

 

Главная героиня «Бедной Лизы», молодая девушка, родившись предположительно в крестьянской семье, воспитывалась в соответствии со строгими нравственными идеалами. Покойный отец ее «любил работу, пахал хорошо землю и вел всегда трезвую жизнь». Родители с детства внушали дочери правило «кормиться трудами своими и ничего не брать даром». Мать Лизы, рано потеряв мужа, осталась верной его памяти на долгие годы, «ибо и крестьянки любить умеют!»

На протяжении всего произведения заметна симпатия Николая Михайловича к своей героине. Возможно, он нарочно не раскрывает подлинную социальную среду своих персонажей, поэтому Лизу и ее мать можно отнести как к бедным горожанкам, так и к представительницам обедневшего дворянского рода. Ничто не указывает на то, что женщины были крепостными. Однако это не исключено, поскольку писатель подчеркивает, что Лиза «трудилась день и ночь — ткала холсты, вязала чулки, весною рвала цветы, а летом брала ягоды — и все сие продавала в Москве». Крестьянский быт и повседневная деятельность главных героинь также показывается автором в нарочито пасторальной манере: «...услужливая Лиза... побежала в погреб, принесла чистую кринку, покрытую чистым деревянным кружком, — схватила стакан, вымыла, вытерла его белым полотенцем».

 

Взаимоотношения Лизы и дворянина Эраста также наполнены сентиментальными идиллическими настроениями. Причем трагический финал продиктован не социальным неравенством возлюбленных, а неблагоприятно сложившимися обстоятельствами и легкомысленностью главного героя. В этом наиболее четко проявляется идейное отличие повести Карамзина от произведений Радищева, который, наоборот, огромное значение придавал социальному окружению своих героев. Даже отношение друг к другу Лизы и Эраста несет на себе налет сентиментально-романтический настроя. Главные герои совершенно оторваны от реальной жизни. Причем если это простительно и даже свойственно богатому молодому человеку, который «читывал романы», то совершенно, по логике вещей, должно быть чуждо крестьянской девушке, привыкшей с раннего детства сталкиваться с реальной жизнью. Тем не менее молодые люди часто воспринимают себя персонажами из пастушеской идиллии. Даже Лиза в своих мечтах нередко представляет себя и своего избранника не теми, кем они являются в обыденной жизни: «Если бы тот, кто занимает теперь мысли мои, рожден был простым крестьянином, пастухом, — и если бы он теперь мимо меня гнал стадо свое: ах! Я поклонилась бы ему с улыбкой и сказала приветливо: здравствуй, любезный пастушок! Куда гонишь ты стадо свое? И здесь растет зеленая трава для овец твоих; и здесь алеют цветы, из которых можно сплести венок для шляпы твоей».

При этом язык, речевые обороты главных героев повести еще более подчеркивают сентиментально-романтический настрой всего произведения. Такие слова, как «душа», «любезный друг», «любовь», «алые цветы», изначально настраивают читателя на более романтический лад. Под пристальное внимание Карамзина попадает прежде всего на внутреннее состояние Эраста и Лизы. Автор, как искусный художник, тонко показывает все оттенки этой любви. Образ главной героини, стремящейся к обретению настоящей любви, раскрыт довольно однолинейно. Карамзин здесь не стремится как-то вырваться за установленные правила: Лиза чувствительна и добродетельна, а ее «падение» не выходит за рамки этических норм. Однако для этого жанра совершенно не характерна трагическая развязка произведения. Впервые в русской сентиментальной прозе все заканчивается не свадьбой и воссоединением любящих сердец, а смертью одного из героев. Лиза покончила жизнь самоубийством. Тем не менее повесть Николая Михайловича отличается своей гуманистической направленностью, причем это распространяется не только на девушку, но и на ее избранника. При описании образа Эраста автор наконец решается отойти от общепринятых классических норм, обращаясь к естественным законам. Молодой человек, обладая благородным характером, сам себя осудил. Он почувствовал себя виноватым за смерть девушки и испытывал нравственные муки до конца своей жизни.

Про свою душевную драму повествует автору сам герой: «Эраст был до конца жизни своей несчастлив. Узнав о судьбе Лизиной, он не мог утешиться и почитал себя убийцею. Я познакомился с ним за год до его смерти. Он сам рассказал мне сию историю и привел меня к Лизиной могиле...». Благодаря отклонению от классицистических норм характер Эраста выглядит более жизненным и правдоподобным. Своим произведением Карамзин еще раз хочет доказать, что не существует объявленных злодеев, творящих зло только ради любви к самому злу и ненавидящих добро только потому, что это добро: «Люди делают много зла — без сомнения — но злодеев мало; заблуждение сердца, безрассудность, недостаток просвещения виною дурных дел... Совершенный злодей или человек, который любит зло для того, что оно зло, и ненавидит добро для того, что оно добро, есть едва ли не дурная пиитическая выдумка, по крайней мере чудовище вне природы, существо неизъяснимое по естественным законам». На примере Эраста автор показывает, что дурные поступки иногда свойственны и благородным людям. Сложная и многогранная человеческая натура, по мнению Карамзина, не может уместиться в строгих рамках классицизма. Возникла необходимость поиска в русской литературе новых направлений художественной выразительности.

Произведение писателя «Бедная Лиза» было довольно благосклонно принято литературной общественностью. Во многом это было связано с использованием автором новых форм художественной выразительности. По мнению В. В. Сиповского, Карамзин, подобно И. В. Гете, явил русскому читателю то «новое слово», которого все уже давно ожидали. Писатель продолжил свою литературную деятельность в области сентиментально-психологического направления.

 

Вскоре появилась еще одна его повесть — «Наталья, боярская дочь». Задумываясь как историческое произведение, она тем не менее более повествует о нежных чувствах главных героев, нежели о реальных исторических событиях. Новаторство Карамзина проявляется в тонком изображении внутреннего мира своих персонажей, более того, чувства главных героев передаются в развитии, в динамике. Наталья по своей сущности оказывается чуть ли не двойником Лизы, поскольку наделена теми же атрибутами, что и все героини сентиментальных повестей конца XVIII века.

Н.М.Карамзин «Бедная Лиза». Характеры главных героев. Основная мысль повести.

Повесть Н. М. Карамзина «Бедная Лиза» была одним из первых сентиментальных произведений русской литературы XVIII века. Ее сюжет очень прост — слабохарактерный, хотя и добрый дворянин Эраст влюбляется в бедную крестьянскую девушку Лизу. Их любовь заканчивается трагически: молодой человек быстро забывает о своей возлюбленной, собираясь жениться на богатой невесте, а Лиза погибает, бросившись в воду. Но главное в повести не сюжет, а чувства, которые она должна была пробудить в читателе. Поэтому главным героем повести становится повествователь, который с грустью и сочувствием рассказывает о судьбе бедной девушки. Образ сентиментального повествователя стал открытием в русской литературе, поскольку прежде повествователь оставался «за кадром» и был нейтральным по отношению к описываемым событиям. Для «Бедной Лизы» характерны короткие или развернутые лирические отступления, при каждом драматическом повороте сюжета мы слышим голос автора: «сердце мое обливается кровию...», «слеза катится по лицу моему».

Чрезвычайно существенным было для писателя-сентименталиста обращение к социальной проблематике. Он не обличает Эраста в гибели Лизы: молодой дворянин так же несчастен, как крестьянская девушка. Но, и это особенно важно, Карамзин едва ли не первый в русской литературе окрыл «живую душу» в представительнице низшего сословия. «И крестьянки любить умеют» — эта фраза из повести надолго стала крылатой в русской культуре. Отсюда начинается еще одна традиция русской литературы: сочувствие простому человеку, его радостям и бедам, защита слабых, угнетенных и безгласных — в этом главная нравственная задача художников слова.

«Бедная Лиза» сразу стала чрезвычайно популярной в русском обществе. Гуманные чувства, умение сочувствовать и быть чувствительным оказались очень созвучны веяниям времени, когда литература от гражданской тематики, характерной для эпохи Просвещения, перешла к теме личной, частной жизни человека и главным объектом ее внимания стал внутренний мир отдельной личности.

Карамзин совершил и еще одно открытие в литературе. С «Бедной Лизой» в ней появилось такое понятие, как психологизм, то есть умение писателя живо и трогательно изображать внутренний мир человека, его переживания, желания, стремления. В этом смысле Карамзин подготовил почву для писателей XIX века.

 

 

11. Романтический герой произведений Дж.Г.Байрона (на примере одного произведения).

Чайльд-Гарольд (Дж. Байрон. «Паломничество Чайльд-Гарольда», 1818) — первый романтический герой поэзии Байрона. Это воплощение романтического недовольства миром и собой. Разочарованный в дружбе и любви, наслаждениях и пороке, Чайлъд-Гарольд заболевает модной в те годы болезнью — пресыщением и решает покинуть родину, ставшую для него тюрьмой, и отчий дом, кажущийся ему могилой: «бездельник, развращенный ленью», «свой век он посвятил лишь развлеченьям праздным», «и в мире был он одинок». «В жажде новых мест» герой пускается странствовать по свету.

В поэме два пласта: эпический, связанный с путешествием Чайльд-Гарольда, и лирический, связанный с размышлением автора. Чайльд-Га-рольд то расходится с лирическим героем, то сливается с ним. В начале отношение автора к герою почти сатирическое.

Поэма написана в форме своеобразного лирического дневника путешественника — жанра, легко вмещающего в себя и лирическое начало (мысли, переживания героя, авторские отступления и обобщения, описание картин природы), и эпическую широту, продиктованную самим передвижением во времени и пространстве. Он восторгается природой, искусством, людьми, историей, но одновременно, как будто и непреднамеренно, оказывается в самых горячих точках Европы — в Испании, Албании, Греции. На страницы поэмы врываются отзвуки политической борьбы начала века, и она приобретает политическое и сатирическое звучание.

В начале поэмы Чайльд-Гарольд с его одиночеством и романтически неосознанной тоской отрешен от мира, и внимание юного автора целиком сосредоточено на постижении внутреннего мира его мятущейся души. Но постепенно автор как бы отъединяется от героя, даже редко вспоминает о нем: он весь поглощен восприятием мира, раскрывшегося перед ним. Всю страсть, направленную первоначально на себя, на личные переживания, он переносит на страдающую, угнетенную, борющуюся Европу, воспринимая все происходящее как свое личное страдание. Это романтико-личностное восприятие мира как неотъемлемой части своего «я» становится выражением «мировой скорби». Постоянно встречаются в поэме прямые обращения к народам охваченных пламенем борьбы стран: «На бой, сыны Испании! На бой!.. Ужель/Забыли вы, что тот, кто жаждет воли,/Сам цепи рвет, чем ставит смело цель!»

В третьей и четвертой песнях юношеская восторженность, экспрессивность, мятежность, нетерпимость сменяются философской вдумчивостью, элегически-грустной констатацией непреодолимой дисгармоничности мира.

Несовпадение мира с идеалами поэта — боль души Байрона, в которой личное и общественное неразрывно сплелось. «Бежать от людей — не значит их ненавидеть».

Байронизм — протест против бесчеловечности мира, против угнетения, отсутствия свободы и чувство высочайшей нравственной ответственности человека за все происходящее в мире, убежденность в том, что человек обязан нести груз боли мира как свое личное человеческое переживание.

В. Г. Белинский писал: «Байрон — это Прометей нашего века... Нося в груди своей страдания миллионов, он любил человечество, но презирал и ненавидел людей, между которыми видел себя одиноким и отверженным».

Нравственный пафос романтиков связан прежде всего с утверждением ценности личности. Создается особенный герой, противопоставленный толпе. Это человек с сильными чувствами, отвергающий законы, которым подчиняются другие, одинокий, страстный. Иногда — это художник, вознесшийся над толпой, которому дано право судить о мире и людях. Субъективизм романтиков, их эмоциональное отношение к изображаемому обусловили не только расцвет лирики, но и вторжение лирического начала во все жанры (ведущий жанр — поэма). Романтики остро сознавали несовпадение идеала и действительности и жаждали их воссоединения. Они отстаивали право человеческой личности на свободу и независимость.

Романтические герои всегда в конфликте с обществом. Они — изгнанники, скитальцы, странники. Одинокие, разочарованные, бросают вызов несправедливым общественным порядкам. Ощущение трагической несовместимости идеала и действительности, противопоставление природы (как воплощение прекрасного и великого целого) испорченному миру людей, индивидуализм (противопоставление человека толпе).

«Байронический герой» рано пресытился жизнью, его охватила меланхолия, он утратил связь с окружающим миром, страшное чувство одиночества стало для него привычным. Доведенный до предела эгоцентризм приводит к тому, что герой перестает испытывать укоры совести, совершая дурные поступки, он всегда считает себя правым. Свободный от общества герой несчастен, но независимость для него дороже покоя и счастья. Ему чуждо лицемерие. Единственное чувство, которое он признает, — это чувство большой любви, перерастающее во всепоглощающую страсть.