ВАШИ ПИСЬМА

Дорогая Сплетница!

Слушай, я, может быть, не просекла фишку, но уверена, что видела А из Бронксдейла с одной девчонкой из класса. Он ей: «Я крут. Я в Гарвар­де». А она ему: «Ты такой сексуальный. Я хочу тебя». А разве у него нет подружки?

-ГНВ

Дорогая ГНВ.

А кстати, что означает ГНВ? Глаза не врут? Год не возбуждалась? Грустно нам вдвоем? Если то, о чем ты говоришь, правда, то я СОБ - сочувствую од­ной блондиночке.

- Сплетница

Дорогая Сплетница!

Я слышала, что Б застукали с наркотой в школе и теперь в качестве наказания она тайно вынуж­дена посещать общественные работы. Скоро она еще пройдет курс реабилитации, поэтому она и отрезала себе волосы. Они ведь там всех за­ставляют делать это, типа как в тюрьме.

- Ромашка

Дорогая Ромашка.

Все это похоже на дурно пахнущую статью из

бульварного журнала. Неужели ты и правда в это

поверила?

- Сплетница

Ой, опаздываю в солярий «Блисс». А как еще можно не грустить до самого лета?

Сами знаете, вы от меня без ума.

ваша сплетница

 

Н покупает пакетик травки

Во вторник после школы Нейт от­правился в Центральный парк посмотреть на торговцев наркотой на Овечьем лугу. Он не кай­фовал уже сутки. Вместо того чтобы ощутить прилив сил и энергии, его ничем не затуманен­ная голова раскалывалась. Казалось, что занятия в школе стали в два раза длиннее, и даже дыря­вая задница Джереми Скотта Томпкинсона, то и дело выпускающая газы, не вызывала на его лице и подобия улыбки.

Вечернее солнце низко висело в небе, отли­вая зловещим золотом на замерзшую бурую тра­ву на лугу. Два здоровых парня, одетых в толсто­вки с надписью "Staff", гоняли друг с другом мяч, а маленькая старушка в красном костюме от Шанель и лисьем палантине выгуливала свою выхоленную лохматую болонку. Все торговцы, как обычно, сидели по периметру луга и слуша­ли WFAN на си-ди-плеерах или читали «Дейли ньюз». Нейт приметил знакомого рыжего пар­ня, одетого в светло-серый спортивный костюм «Пума», который сочетался с сероватыми кеда­ми той же фирмы и черной пушистой шапочкой «Кэнгол».

— Привет, Митчелл, — радостно позвал его Нейт. Блин, как здорово было встретиться с ним.

Митчелл поднял руку, приветствуя Нейта, пока тот подходил.

— А я думал, что ты в Амстердаме, чувак. Митчелл медленно покачал головой:

— Пока еще нет.

— Я искал тебя. Уж было собрался затариться у этих стукачей. У тебя с собой? — спросил Нейт.

Митчелл кивнул и встал. Они пошли по дорож­ке, как два друга, гуляющих в парке. Нейт достал из кармана куртки свернутую стодолларовую ку­пюру и вложил ее в кулак, готовый незаметно всучить Митчеллу, как только тот передаст товар.

— Это из новой партии, из Перу, — сказал Мит­челл и, вынув из кармана целлофановый пакетик с марихуаной, осторожно вручил его Нейту.

Если бы вам довелось увидеть их в парке, то вы подумали бы, что они просто делятся едой, ну или вроде того. Правда, лишь в том случае, если вы воплощение наивности.

— Спасибо, старик.

Нейт отдал сотню и положил пакетик себе в карман, при этом глубоко и облегченно вздох­нув. Жаль, что у него не оказалось с собой бума­ги, он бы тут же скрутил здоровенный косяк.

— Ну, — произнес он, полагая, что было бы невежливо уйти сразу, не поболтав немного. — Ты все-таки переезжаешь в Амстердам или как?

Митчелл остановился и расстегнул куртку:

— Не-а, я застрял здесь на некоторое время. Он снял серую толстовку и обнажил голую

веснушчатую грудь. К ней были прилеплены про­водки.

Нейт посмотрел достаточно серий «Закона и порядка», чтобы понять, что означают эти про­водки. Казалось, унылый пейзаж наехал на него, и, отступая перед ним, он споткнулся. Похоже, он потерял сознание? Или это всего лишь дурной сон?

Митчелл уронил толстовку и застегнул курт­ку. Он подошел к Нейту поближе, как будто опа­сался, что тот бросится бежать.

— Прости, парень. Они меня взяли. Я теперь работаю на полицию, — сказал он и указал голо­вой на скамейку позади них. — Вон те торгаши на скамейке — все копы, так что не пытайся бе­жать. Мы тут подождем, пока я подам сигнал, и тогда один из них проводит тебя до полицей­ского участка на Амстердам-авеню. Амстердам! Какая ирония!

Нейту подумалось, что Митчеллу, наверное, неловко от того, что он сдал его.

— Ну да, — сказал безжизненно Нейт. Как мог­ло такое произойти? Никогда прежде Митчелл не подставлял его, но как же паршиво Нейт чув­ствовал себя теперь. Он бросил пакетик травы на землю и пнул его от себя. — Черт, — выругался он вполголоса.

Митчелл подобрал пакет и положил руку на плечо Нейта. Он помахал сидевшим на скамейке парням. Те встали и поспешили к ним. Их было двое, они не были похожи на копов. На одном из них были черные джинсы «Клуб Монако», а на другом — дурацкая красная шапка с помпоном. И тут сверкнули их значки.

— Мы не станем надевать на тебя наручни­ки, — объяснил «Клуб Монако». — Ты ведь несо­вершеннолетний?

Нейт угрюмо кивнул, избегая взгляда поли­цейского. Восемнадцать ему исполнится только в апреле.

— В участке ты сможешь позвонить родителям. «Не трудно предположить, как они будут взвол­нованы», — с горечью подумал Нейт.

Игравшие на лугу в футбол парни и старушка со своей пушистой белой собакой скучковались и наблюдали за тем, как арестовывали Нейта, словно это был первый эпизод нового увлекатель­ного реалити-шоу.

— Тебя отпустят через пару часов, — сказал по­лицейский с помпоном, записывая что-то в свой блокнот. Тут Нейт заметил в ушах у него золотые серьги и понял, что это была женщина, несмот­ря на широкие плечи и крупные руки с толсты­ми пальцами.

— Тебя оштрафуют и, вероятно, обяжут прой­ти курс реабилитации.

Митчелл все еще держал свою руку на плече Нейта, как бы поддерживая морально.

— Тебе повезло, — добавил он.

Голова Нейта была все время опущена, он на­деялся, что никто из знакомых его не увидит. И ему вовсе не казалось, что ему крупно повезло.