Проблема изучения национального характера. Факторы его формирования.

 

Национальный характер — совокупность наибо­лее устойчивых для данной национальной общности особенностей эмоционально-чувственного восприятия окружающего мира и форм реакций на него. Выража­ясь в эмоциях, чувствах, настроениях, национальный характер проявляется в национальном темпераменте, во многом обусловливая способы эмоционально-чув­ственного освоения политической реальности, ско­рость и интенсивность реакции политических субъек­тов на происходящие политические события, формы и методы презентации ими своих политических интере­сов, способы борьбы за их реализацию.

Элементы национального характера закладыва­лись на ранних, доклассовых этапах развития обще­ства. Они служили важнейшим способом стихийного, эмпирического, обыденного отражения окружающей действительности. На последующих этапах историче­ского развития на национальный характер оказывает влияние политическая система общества, однако его ценностно-смысловое ядро остается константным, хотя и корректируется политической жизнью, режимом, системой в целом. В кризисных ситуациях, в периоды обострения национальных проблем и противоречий те или иные черты национального характера могут вы­ходить на передний план, детерминируя политическое поведение людей.

Принято считать, что национальный характер — составной элемент и одновременно основа психоло­гического склада нации и национальной психологии в целом. Однако именно взаимосвязанная и взаимообу­словленная совокупность и эмоциональных, и рацио­нальных элементов составляет психологический склад нации или национальный характер, который проявля­ется и преломляется в национальной культуре, образе мыслей и действий, стереотипах поведения, обуслав­ливая специфичность каждой нации, ее отличие от других. И.Л. Солоневич подчеркивал, что психология, «дух» народа являются решающим фактором, опреде­ляющим своеобразие его государственного устройст­ва. При этом компоненты, «образующие нацию и ее особый национальный склад характера, нам совершен­но неизвестны. Но факт существования националь­ных особенностей не может подлежать никому... сомнению» [113, с. 20—21]. Влияние «духа» народа на те или иные явления и процессы не всегда явно просле­живается, бывает выражено в форме адекватных по­нятий и четких мыслительных конструкций, но оно, тем не менее, присутствует, опосредованно проявляясь в традициях, нравах, верованиях, чувствах, настроени­ях, отношениях. Э. Дюркгейм дал одну из наиболее развернутых характеристик «духа» народа как сово­купность верований, чувств, общих для всех членов общества. По его мнению, «дух» народа постоянен на севере и юге страны, больших и малых городах, он независим от профессиональной подготовки, половоз­растных особенностей индивидов. Он не изменяется с каждым поколением, а, напротив, связывает их ме­жду собой. Проявляясь в деятельности отдельных личностей, он, тем не менее, «есть нечто совершенно иное, чем частное сознание», ибо «выражает психоло­гический тип общества» [50, с. 80].

Общий социальный опыт, глубинный народный дух проявляется даже в таких, казалось бы, абстрактных вещах, как математика. Н.Я. Данилевский указывал на известный факт: греки в своих математических изы­сканиях употребляли так называемый геометрический метод, тогда как ученые новой Европы — метод ана­литический. Это различие в методах исследования, по мнению Н.Я. Данилевского, не случайно. Оно объяс­няется психологическими особенностями народов эл­линского и германо-романского типов [43, с. 135—136].

Отмечая наличие национальной самобытности, специфического склада мышления и поведения, сле­дует подчеркнуть, что изучение «народной индивиду­альности» сопряжено с большими трудностями. Как справедливо указывал Н. Бердяев, в определении на­ционального типа «невозможно дать строго научного определения». Всегда остается что-то «непостижимое до конца, до последней глубины» [19, с. 37].

Понятие национального характера не теоретико-аналитическое, а оценочно-описательное. Впервые его стали употреблять путешественники, за ними — гео­графы, этнографы для обозначения специфических особенностей поведения и образа жизни народов. При этом разные авторы вкладывали в это понятие разное содержание. Одни подразумевали под национальным характером свойства темперамента, эмоциональных реакций народа, другие акцентировали внимание на социальных установках, ценностных ориентациях, хотя социальная и психологическая природа этих феноменов различна. В связи с тем, что проникновение в сущность национального характера осуществляется, по словам С.Л. Франка, «лишь посредством некой изна­чальной интуиции», оно имеет «слишком субъектив­ную окраску, чтобы претендовать на полную научную объективность», что неизбежно оборачивается схема­тизмом [111, с. 472].

Перечисление и характеристика тех или иных черт народа, акцентуация его достоинств и недостатков во многом субъективны, часто расплывчаты, нередко про­извольны, обусловлены исследовательским интересом автора. Большая трудность связана и с определением приоритета биогенетических или социально-историче­ских основ в формировании национального характера, путей его передачи из поколения в поколение.

Выделение специфицирующих национальных черт, влияющих на восприятие политических идей, ценно­стей, отношение граждан к политическим институтам, власти к гражданам, на формы политического взаи­модействия, характер участия и активности полити­ческих субъектов, помимо субъективности в отборе и интерпретации исторического материала, имеет и объективные трудности. Они связаны с тем, что дис­кретные периоды исторического развития оказывают существенное влияние на национальный характер. Так, революция 1917 года в России прервала традицион­ные способы, механизмы трансляции опыта, традиций. По образному выражению И.А. Ильина, революция «ломала нравственный и государственный костяк» русского народа, «нарочито неверно и уродливо сра­щивала переломы» [57, с. 217]. Действительно, после революции произошел отказ от национальных тради­ций, качественно изменились условия и механизмы их преемственности. Но справедливо и другое. Нацио­нальный характер вместе с другими факторами ока­зывает обратное влияние на революцию, обусловли­вая специфический «русский революционный стиль», делая ее «страшнее и предельнее», чем революции в Западной Европе.

Проблемы национального характера давно явля­ются предметом разносторонних научных исследова­ний. Первые серьезные попытки были представлены в рамках сложившейся в середине XIX века в Герма­нии школы психологии народов (В. Вундт, М. Лапарус, X. Штейнталь и др.). Представители этого научного направления считали, что движущей силой исторического процесса является народ, или «дух целого», выражающий себя в религии, языках, искусстве, ми­фах, обычаях и т. д.

Представителям американской этнопсихологической школы в середине XX века (Р.Ф. Бенедикт, А. Кардинер, Р. Линтон, Р. Мертон, М. Мид и др.) фокусиро­вали свое внимание на построении модели «средней личности» той или иной национально-этнической груп­пы, выделяя в каждой нации «базисную личность», соединяющей общие для ее представителей националь­ные черты личности и характерные черты националь­ной культуры.

В настоящее время невозможно выделить какое-либо целостное направление изучения национально­го характера. Его исследование осуществляется в разных контекстах и с разных концептуально-теоре­тических позиций. Достаточно полную классификацию точек зрения на национальный характер дают нидер­ландские ученые X. Дуийкер и Н. Фрийд.

1. Национальный характер понимается как про­явление определенных психологических черт, харак­терных для всех членов данной нации и только для них. Это распространенная, но уже редко встречающиеся в науке концепция национального характера.

2. Национальный характер определяется как «мо­дальная личность», т. е. как относительная частота проявления среди взрослых членов какой-либо нации личностей определенного типа.

3. Национальный характер может пониматься как «основная структура личности», т. е. как определен­ный образец личности, доминирующий в культуре данной нации.

4. Национальный характер может пониматься как система позиций, ценностей и убеждений, разделяе­мых значительной частью данной нации.

5. Национальный характер может определяться как результат анализа психологических аспектов культуры, рассматриваемых в определенном, особом смысле.

6. Национальный характер рассматривается как интеллект, выраженный в продуктах культуры, т. е. в литературе, философии, искусстве и т. п.

В отечественной литературе присутствуют попытки выявления сущности национального характера через выделение ценностей, разделяемых русским народом на протяжении веков. Такой подход является плодотворным. Этносоциальные архетипы воспроизводят из поколения в поколение ментальные стереотипы, ус­тойчивые стили поведения, особенности социального мироощущения, социального темперамента народа, специфику его адаптации, ориентации в политической сфере. Их наличие обусловлено длительным сущест­вованием ведущих форм общежития, устойчивыми ме­ханизмами общественного признания, доминирующи­ми формами участия в общественно-политической жизни, типичным характером взаимодействия между государствами и гражданами. Одновременно этносоциальные архетипы, воспроизводя стереотипизированные ментальные и политические установки, влияют на функционирование политических институтов, полити­ко-культурной среды. В тот или иной исторический период в национальный характер неизбежно внедря­ются инокультурные образования, могут получить рас­пространение, нередко довольно широкое, инноваци­онные элементы. Однако компоненты смыслового ядра национального характера обладают большой устойчи­востью, хотя и релаксируются временными и другими факторами.

Таким образом, в западной и отечественной нау­ке не существует единой точки зрения и на пробле­мы формирования национального характера. Одни от­дают приоритет географическим факторам, другие — социальным. В одних теориях понятие национально­го характера определяется через особенности общих психологических черт, присущих данному националь­ному сообществу. В других концепциях основной упор делается на анализе социокультурной среды как оп­ределяющего компонента в формировании особенно­стей психики нации (А. Инкельс, Дж. Левисон). Су­ществует мнение, что характер нации определяется характером элиты. Именно последняя является вы­разителем национального характера, его сущности. Часть исследователей пришли к выводу, что нет не­обходимости специальной дефиниции, поскольку все теории в конечном счете сводятся к психологизированной интерпретации национальной культуры (Лернер, Харди).

Сложность научного анализа проблем националь­ного характера в немалой степени связана с тем, что эмпирические данные и теоретические выводы нередко используются в политике теми или иными национали­стическими или даже расистскими направлениями, движениями, союзами, силами для достижения своих эгоистических, узко националистических целей, раз­жигания вражды и недоверия народов.

Несмотря на имеющиеся модификации, в исследо­ваниях национального характера условно можно выде­лить три основные группы ученых. Одни авторы, фоку­сируя внимание на специфичности, неповторимости каждой нации, структурируют народы на жестко фик­сированные и противостоящие друг другу националь­но-этнические группы. Другая группа исследователей склонна считать, что само понятие «национальный характер» является фикцией, беспочвенной гипотезой, лишенной реальной объективной основы, сугубо идео­логической и потому ненаучной категорией, принци­пиально не верифицируемой, пригодной лишь для спе­кулятивных умозаключений.

Третья группа ученых занимает промежуточную позицию между двумя крайними точками зрения. Они считают, что понятие «национальный характер» име­ет теоретико-методологическую и практически-поли­тическую ценность, хотя и ограниченную в силу боль­ших методических трудностей его эмпирического изучения и верификации полученных результатов. Вместе с тем в любой нации есть некие доминанты, которые и позволяют говорить о национальном харак­тера как объективном феномене народного бытия. Прав был Ф.М. Достоевский, когда утверждал, что «можно многое не сознавать, а лишь чувствовать. Можно очень многое знать бессознательно» [49, с. 83].

Отмеченные трудности в изучении национального характера вовсе не исключают того факта, что на­циональный «дух» не как нечто абстрактное, а как «реальная конкретная духовная сущность», как «нечто совершенно конкретное и действительно целостное» существует, а потому поддается «пониманию и ...пости­жению его внутренних тенденций и своеобразия».

Изучая национальный характер, необходимо иметь в виду следующие моменты. Во-первых, любой на­циональный характер противоречив. Как целостное образование, он совмещает в себе пары противополож­ностей — добро и зло, трудолюбие и леность, свобо­долюбие и раболепие, смирение и бунт, жесткость и сострадание и т. д. Вычленение одних черт вовсе не ис­ключает существование других компонентов, способ­ных нейтрализовать парный компонент. Раскрыть не­гативные и усилить позитивные черты психологии народа — значит раскрыть его наиболее значимые социально-психологические черты. Но ни одна из них, взятая сама по себе, не является абсолютно уникаль­ной. Уникальна структура психологических особенно­стей нации, характер взаимосвязи между элементами. Все элементы, входящие в эту структуру, являются общими, присущими не только данному народу, но и многим другим. Но вот приоритет тех или иных черт, свойств, качеств, степень их выраженности может ко­лебаться в довольно широком диапазоне. Поэтому речь идет о доминировании, но не безраздельном господстве тех или иных черт. Анализ психологического склада нации должен включать основные психологические черты нации, доминирующие черты, т. е. присущие наиболее многочисленным группам в пределах нации, степень однородности (гомогенности) или разнородно­сти (гетерогенности) психических черт в пределах нации. Психический склад нации включает как отно­сительно устойчивые, так и временные черты, а поли­тическая ситуация может усилить или, напротив, осла­бить степень их проявления. В рамках национального характера можно говорить и о специфичности психи­ческих черт слоев, групп, прослоек, региональных и профессиональных образований. Такой подход и услож­няет анализ, но делает его более объективным.

Во-вторых, опрометчиво искать причину и видеть «вину» исключительно национального характера в доминировании тех или иных политико-культурных традиций. Он таков, каким его делают история, опреде­ленная биогенетическая предрасположенность, геогра­фические факторы, характер социально-политического строя, влияющие на нрав, привычки, манеры, способ мышления, поведения индивидов. Не отвергая наличие природных, генетически обусловленных различий в содержании психических процессов представителей различных национальностей и всей нации в целом, отметим, что в формировании склонностей, интересов, ценностных ориентации, стереотипов мышления и поведения не меньшее значение имеют социально-политические и культурные факторы. Те или иные черты усваиваются и вырабатываются в процессе взаи­модействия с политической системой, другими людь­ми. Таким образом, национальный характер, будучи продуктом налагающихся друг на друга историко-культурных пластов, формируется в большей степени под влиянием политических отношений прошлого. Он оказывает непосредственное воздействие на политическое поведение людей и опосредованное на политическую систему, обусловливая направление, характер, темп ее трансформаций. В переломные, кризисные периоды национальный характер в значительной степени опре­деляет стиль политического поведения нации.

В-третьих, национальный характер неправомер­но оценивать по шкале «плохой — хороший», «раз­витый — неразвитый» и т. д. Даже если экспе­риментальным путем возможно выявить степень распространенности в нем тех или иных качеств в сравнении с другими национальными характерами. Подобные попытки обречены на неудачу или неаде­кватное представление о национальном характере. Между тем сегодня, как и во времена Н.А. Добролю­бова, порой высказываются два противоположных мнения о русском народе. «Одни думают, — писал Н.А. Добролюбов, — что русский человек сам по себе ни на что не годится, а другие готовы сказать, что у нас — что ни мужик, то гений» [44, с. 11]. Испанский моралист XVII века Бальтасар Грасиан справедливо заметил: каждому народу, «даже весьма просвещен­ному», народу с позитивными чертами, «свойствен какой-либо природный недостаток», который «сосе­ди обычно подмечают... со смехом либо со злорадст­вом». А посему каждый народ «свой грех да памяту­ет, а не тыкает другому его грех» [37, с. 6].

В-четвертых, национальный характер не есть ве­личина абсолютно постоянная. Он меняется, хотя и медленно. Идея об изменении психики вызывалась Ч. Дарвином, Г. Спенсером. Современные психологи, антропологи, этнографы на конкретных фактах дока­зали, что строение сознания изменяется с историей. В 30-е годы тезис об историческом характере челове­ческой психики экспериментально доказали отечест­венные психологи Л.С. Выготский, А.В. Лурия. Теоре­тически и практически неправомерно утверждение о принципиальной незыблемости каких-либо свойств национального характера. Черты, которые мы воспри­нимаем как специфические особенности националь­ной психики, в немалой степени являются продукта­ми определенных исторических условий и культурных влияний. Они производны от истории, социально-по­литических условий и изменяются вместе с ними. Как подчеркивал Г.Г. Шпет, «было бы совершенно превратным» понимание этнической психологии как «объяснительной» науки по отношению к истории. С другой стороны, история также «только «случайно» может объяснить те или иные явления народного духа, хотя, несомненно, именно история «создает предметную ориентировку душевных переживаний человечества», она «устанавливает вехи, обозначающие путь духа». А посему менее односторонним и ошибочным являет­ся утверждение о том, что «развитие духа "объясняет­ся" его историей» [125, с. 567].

С изменением тех или иных свойств, качеств национального характера, с определенным времен­ным интервалом, меняются и соответствующие сте­реотипы о нем. Примеров, подтверждающих эту мысль, довольно много. Так, в начале XVIII века в Европе многие считали, что англичане склонны к революционным, радикальным переменам, тогда как французы казались весьма консервативным, «нере­шительным» народом. Однако сто лет спустя мнение диаметрально изменилось: англичане слывут нацией консервативной, со стойкими традициями стабильной демократии, а французы ощущают свое несоответст­вие «атлантической» модели общественной эволюции, под которой подразумевается прежде всего ее англо­американская ветвь, из-за наличия определенного этатистского компонента в политической истории, традиции. Или, скажем, в начале XIX века немцев считали (и они сами разделяли это мнение) непрак­тичным народом, склонным к философии, музыке, поэзии, но мало способным к технике, предпринима­тельству. Но произошел промышленный переворот в Германии, и в немецком национальном характере сформировались новые черты, а стереотип о неспо­собности немцев к предпринимательству стал безна­дежным анахронизмом. Э. Фромм указывал на то, что европейский характер эволюционировал от «автори­тарного, одержимого, накопительского» к «рыночно­му» с такими ведущими ценностями, как богатство, дело, хозяйство, мастерство, профессионализм [114, с. 162—164]. Сказанное не отрицает генетическую предрасположенность, социальный генотип этноса. В своих сущностных чертах он остается, но функцио­нирует по-разному в разных исторических, полити­ческих, культурных контекстах.

Политолог Е. Вятр приводит классификацию ос­новных факторов, влияющих на трансформацию впсихическом складе наций, выделяя следующие компоненты:

• элементы исторического наследия, опыт про­шлого, закрепленный в памяти живущих поко­лений, а также в исторических документах, литературе, памятниках;

• совокупность условий, в которых существует на­ция, в первую очередь характер функционирова­ния экономических и политических институтов, а также взаимоотношения различных социальных групп между собой и с институтами власти;

• совокупность действий, сознательно предпри­нимаемых для формирования психологичес­кого склада нации. Это воспитательная, идео­логическая деятельность государства, других общественно-политических сил, а также вос­питательное воздействие в рамках малых об­щественных групп (семья, соседи, товарищи, коллеги и т. д.) [30, с. 255].

В-пятых, необходимо учитывать относительность любых этнопсихологических характеристик. Те или иные суждения относительно национальных особенностей, высказанные в форме абстрактных мнений вообще, без указаний того, с кем сравнивается данный националь­ный характер, порождают только недоразумения. Скажем, такое качество русских, как максимализм. По сравнению с кем русские выглядят максималистами? Правильно ли такое утверждение? И да, и нет. Если считать, что абсо­лютно все русские максималисты, то это утверждение неверно. Однако в нем содержится доля истины в том смысле, что среди русских максималистов гораздо боль­ше, чем, скажем, среди американцев. Ниже мы прове­дем сравнительный анализ русского национального характера с западноевропейским, поскольку «вся ткань русской природы иная, чем ткань природы западной» (Н. Бердяев). При этом необходимо помнить о том, что сами европейцы, в отличие от нашего видения Запада, не считают западноевропейский характер «монистиче­ским» и проводят различие между англо-американской и континентально-европейской, католической и протес­тантской его разновидностями. Ясно, что одних только этнопсихологических характеристик не достаточно для объяснения политических тенденций, традиций из-за шаткости, ненадежности опытной базы, значительности элемента подразумеваемости. Вместе с тем, этнопсихо-логические компоненты должны изучаться, ибо они способны не многое объяснить в реалиях как прошлого, так и настоящего.