Анализ стихотворения «Коршун»

КОРШУН

Чертя за кругом плавный круг,

Над сонным лугом коршун кружит

И смотрит на пустынный луг. -

В избушке мать над сыном тужит:

«На хлеба, на, на, грудь соси,

Расти, покорствуй, крест неси».

 

Идут века, шумит война,

Встаёт мятеж, горят деревни,

А ты всё та ж, моя страна,

В красе заплаканной и древней. –

Доколе матери тужить?

Доколе коршуну кружить?

22 марта 1916

 

Это стихотворение завершает цикл «Родина», в котором Блок создал сложный, противоречивый образ России. По мысли Блока, Россия – арена вечной борьбы двух стихий: западной (цивилизация, культура) и восточной (широта, необузданность). Россия посередине, у неё своя, особенная судьба.

Стихотворение написано тогда, когда сам воздух России уже напоён ожиданием катаклизмов. Блок чувствовал и принимал необходимость ломки старого («страшного») мира, но ещё в 1905 году в стихотворении «Сытые» писал об этом старом мире:

Пусть доживут свой век привычно –

Нам жаль их сытость разрушать.

Лишь чистым детям неприлично

Их старой скуке подражать.

Блок как гуманист словно пытался уговорить «чистых детей» совершать ломку цивилизованно, а не разрушительно. В этом противоречии – весь драматизм восприятия Блоком революционной эпохи.

Стихотворение «Коршун» состоит из двух строф по 6 строк. В каждой из строф первые 4 строки рифмуются перекрёстно, а последние две – парно, что придаёт обеим строфам законченность. В первой строфе даны две неторопливые картины, раскрывающие в символических образах судьбу и сущность России. Первый образ – хищный коршун, плавно кружащий над сонным и пустынным лугом. Плавность, неостановимость, даже навязчивость кружения реализуется за счёт оборота «за кругом круг», а также усиливается глаголами продолжительного действия «смотрит» и «кружит», плавностью ритма и аллитерацией на протяжные и звонкие согласные звуки «р» (6 раз) и «н» (7).

Кружа, коршун высматривает добычу: «…И смотрит на пустынный луг». Интересно, что после точки у Блока стоит тире – знак связи между двумя явлениями: кружением коршуна и жизнью матери с сыном в избушке. Здесь, в доме русского человека, всё по-прежнему, как и 1000 лет назад – неустройство, грусть, забота, любовь и покорство. В этом вечном стремлении русской женщины «нести крест», не противиться судьбе, жить для кого-то – одновременно и жалкость, и попытка спрятаться от ударов судьбы, не стать добычей коршуна. Нервность, порывистость состояния матери подчёркивается трёхкратным повтором ударного слова «на», что сбивает, нарушает плавность ритма первых строк. Меняется и звучание. Теперь 6 раз в трёх строках встречается звук «с» и его мягкий вариант. Создаётся впечатление, что коршун и мать всё же разделены и мать своей заботой оберегает сына от этой вечно нависшей угрозы, но не борется с ней.

В начале второй строфы калейдоскоп кадров ускоряется, ритм становится сухим, хлёстким, много звуков «т», шипящих. 3 и 4 строки после перечня страшных исторических подробностей ещё сильнее подчёркивают вечную судьбу русских людей – проходя через катаклизмы, оставаться прежними, существовать как бы вне этих бурных событий. Ничто: ни хищность коршуна, ни разрушительная сила времени, войн, мятежей и пожаров – не способно изменить размеренную, плавную, сонную жизнь. Оттого и ритм 3-4 строк вновь возвращает нас к плавности начала стихотворения.

Но дальше вновь тире после точки – и два резких, однотипных вопроса, завершающих стихотворение. Они остаются без ответа. Старинной формой «доколе» автор словно подчёркивает всегдашность этих вопросов для России. К кому обращены эти вопросы? К судьбе, а может быть, к себе? Что в этих вопросах: призыв? Нетерпение? Попытка разгадать тайну судьбы? Или жалость? А может быть, желание внушить матери мысль о необходимости изменить судьбу, нарушить покорство и сон, покончить с опасностью, которая вечно кружит над русской жизнью? Вопросы без ответа обретают статус риторических.

И всё же остаётся впечатление, что в сосуществовании матери и коршуна есть какая-то особая, неповторимая гармония, равновесие, а нарушить равновесие всегда опасно. Выходит, не «доколе», а навсегда?

Эти противоречия Блок был разрешить не в силах, но в его поэтической искренности – сила и высота стихотворения.