ТЕОЛОГИЯ 675

гетерономным основаниям; разуму отводится служеб­ная герменевтич. (истолковательная) роль, он только принимает и разъясняет «слово божие». Т. авторитар­на; в этом смысле она отлична от всякой автономной мысли, в т. ч. философии. В патристике складываются как бы два уровня: нижний — филос. спекуляция об абсолюте как о сущности, первопричине и цели всех вещей (то, что называл Т. ещё Аристотель — синоним «первой философии», или метафизики); верхний уро­вень — не постигаемые разумом «истины откровения». В эпоху схоластики эти два вида Т. получили обозна­чение «естеств. Т.» и «богооткровенной Т.». Такая структура Т. наиболее характерна для традиц. докт­рин. Перенос акцента на мистико-аскетич. «опыт», запечатленный в предании, определяет облик право­славной Т.: единое предание не позволяет ни «естеств. Т.», ни библеистике вычлениться из своего состава. Про­тестантская Т. иногда тяготела к отказу от понятия «естеств. Т.»; в 20 в. такие тенденции стимулировались влиянием экзистенциализма, а также стремлением вы­вести Т. из плоскости, в к-рой возможно столкновение с результатами естеств.-науч. исследований и с филос. обобщениями этих результатов. Именно по вопросу о понятии «естеств. Т.» резко разошлись ведущие пред­ставители диалектической теологии — К. Барт и Э. Бруннер.

Догматич. содержание Т. понимается как вечное, абсолютное, не подлежащее какому бы то ни было ис-торич. изменению. В наиболее консервативных вари­антах Т., особенно в католич. схоластике и неосхола­стике, ранг вневременной истины дан не только «слову божию», но и осн. тезисам «естеств. Т.»: рядом с «веч­ным откровением» встаёт «вечная философия» (philoso-phia perennis). На переходе от средневековья к новому времени оппозиц. мыслители подвергались преследо­ваниям не только и не столько за несогласие с Библи­ей, сколько за несогласие со схоластически истолкован­ным Аристотелем. Однако перед лицом смены социаль­ных формаций и культурных эпох Т. вновь и вновь сталкивается с проблемой: как ей обращаться к меняю­щемуся миру, чтобы на языке неизменных догматич. формул выразить новое содержание. Консерватизм гро­зит полной изоляцией от обществ. развития на совр. этапе, превращением в духовное «гетто», модернизм, связанный с «обмирщением» религии,— разрушением её осн. устоев. Подобные тенденции есть также в исто­рии Т. всех вероисповеданий. Совр. кризис Т. сущест­венно глубже, чем какой-либо из предшествовавших кризисов; под вопрос поставлены не только тезисы Т., оспаривавшиеся вольнодумством и атеизмом бы­лых эпох, но и казавшиеся вечными предпосылки в обществ.

сознании и обществ. психологии.

Т. невозможна вне социальной организации типа христ. церкви и иудаистской или мусульм. общины, понятие «слова божия» теряет смысл вне понятия «на­рода божия» как адресата «слова». Это выражено в сло­вах Августина: «Я не поверил бы и Евангелию, если бы меня не побуждал к тому авторитет вселенской церкви». Попытка протестантизма отделить авторитет Библии от авторитета церкви не смогла до конца ли­шить Т. её институционального характера как вероуче­ния, обращённого от тех, кто «поставлен» в церкви учить членов церкви, к этим поучаемым. Сущность Т. как мышления внутри церк. организации и в под-чинении её авторитетам делает Т. несовместимой с принципами автономности филос. и науч. мысли. Поэтому начиная с эпохи Возрождения не только ма-териалистич., но и нек-рые направления идеалистич. философии формировались в более или менее антаго-нистич. отталкивании от Т. и создали богатую традицию её критики. Эразм Роттердамский критиковал Т. как сухую и скучную игру ума, становящуюся между чело-