Глава 14

 

Поскольку ни Ярмилла, ни Гаррик не отдавали никаких распоряжений, Бренна весь день решила провести в доме, стараясь поближе познакомиться со слугами. Гаррик, поспешно одевшись, вылетел из комнаты в самом отвратительном настроении и вернулся лишь затем, чтобы швырнуть Бренне новую сорочку, а потом снова молча ушел. Бренна понимала, что это исход любовного свидания так вывел из себя викинга. Он ожидал увидеть ее смирившейся, сломленной, а на деле именно она оказалась хозяйкой положения. Это пришлось совсем не по душе Гаррику, может, сейчас он изобретает новые способы унизить Бренну, но она сумеет справиться со всеми невзгодами.

Однако после его ухода Бренна, немного оправившись от удивления, принялась размышлять, как отомстить сводной сестре. Ее так и подмывало взять одну из лошадей Гаррика и разыскать Корделлу. То, что сотворила эта сука, непростительно! И дело не столько в пережитом ужасе, сколько в том, что Бренна невольно выдала викингу, как страшится неизведанного. Сама того не желая, девушка снова и снова вспоминала приятные ощущения, охватившие ее тело, когда Гаррик вошел в нее. Но она тут же выбросила крамольные мысли из головы. Все-таки не понятно, почему Корделла так старалась внушить ей эту басню. Ну что ж, скоро она узнает обо всем!

 

Бренна сидела за столом в длинной узкой кухне, наблюдая, как Джейни печет хлеб на ужин. Модья стояла у очага, помешивая густой куриный суп. Молодая женщина, с рыжеватыми волосами, лет двадцати от роду, была немного полнотела и невысокого роста, но обладала веселой улыбкой и добрым нравом.

Рабыни уже успели рассказать Бренне, как попали сюда. Бесхитростная, простая история. Обе жили по соседству в деревне, на которую викинги четыре года назад совершили набег. Гаррик сам взял их в плен и привез сюда. В то время он жил в доме отца совершил немало таких набегов. Женщины не жаловались на жизнь у милостивого хозяина, почти ничем не отличавшуюся от той, которую они вели дома, и, кроме того, здесь они всегда были сыты и одеты. Модья, в отличие от Джейни, не слишком печалилась от того, что любой гость, охваченный похотью, мог овладеть ими, просто потому, что они рабыни и совершенно бесправны. Джейни, напротив, очень угнетало это обстоятельство. Но, слава Богу, подобное случалось не так уж часто.

Обе, затаив дыхание, слушали трагическую историю Бренны и с почтением отнеслись к столь необычным методам воспитания, какие применял ее отец. Теперь девушка была вдвойне благодарна ему, презревшему обычаи и традиции, ведь в противном случае она стала бы одной из многочисленных бессловесных жертв, покорно склонивших голову под ярмом. Но Бренна никогда не согнется, и Гаррику Хаардраду еще предстоит это понять.

– Расскажите мне о Гаррике, – попросила она, грызя лесные орешки, принесенные Эрином. – Он справедливый человек?

– Очень, – не задумываясь кивнула Модья.

– Кроме тех случаев, когда отдает нас на потеху своим приятелям, – добавила Джейни, все еще не в силах забыть о празднестве.

– А, по-моему, ты зря жалуешься, – лукаво подмигнула Модья. – Я слышала, как ты визжишь и хихикаешь, когда оказываешься с мужчиной!

– Да, если это бывает с одним, а не с несколькими по очереди, – раздраженно объяснила Джейни. – Можно подумать, тебе нравится на следующий день ходить враскорячку!

Бренна быстро постаралась сменить тему, поскольку сама лишь впервые была с мужчиной и не хотела пока думать об этом.

– А как насчет проданных им рабов? Разве ему все равно, что случится с ними?

– Гаррику пришлось продать их, – пояснила Джейни. – Здесь их было слишком много. Тех, кого он сам захватил, кто перешел к нему от Ульрика, и подаренных отцом. Он продал только самых выносливых, которые нигде не пропадут, и, конечно, зачинщиков беспорядков.

Бренна смертельно побледнела, но Джейни и Модья ничего не заметили.

– Сколько же у него осталось рабов? – как бы невзначай поинтересовалась она.

– Около дюжины. Мы и те две старухи, которых ты видела вчера. Кроме того, есть еще Эрин, и старый Дункан, и пятеро помоложе. Конечно, если не считать детей.

– Детей?

– У меня тоже сын, Шелдон, ему два года. – Джейни расплылась в горделивой улыбке. – У Модьи трое, из них двое – близнецы.

– Старушки присматривают за ними днем, – вмешалась Модья. – Позже ты их увидишь, когда отправишься с нами домой. Надеюсь, ты любишь детей.

– Конечно, – улыбнулась Бренна. – Я часто брала на охоту ребятишек, пока их отцы работали в поле. Может, я и ваших возьму, когда они станут постарше.

И тут же с ужасом поняла, что говорит о будущем на этой земле. Но ведь она не собирается оставаться здесь слишком долго! Придется держаться настороже и не позволять себе заводить друзей, иначе потом будет тяжело расставаться. А пока необходимо как можно больше узнать о Гаррике и его близких.

– Это все дети Гаррика?

– Хозяин никогда не взглянет на меня! – надулась Модья. – Хотя я как могла старалась понравиться ему.

– Он несколько раз переспал со мной, когда только привез сюда, – вставила Джейни, – но сразу же потерял всякий интерес и ездит к отцу, чтобы попробовать его рабынь. Отец Шелдона – Перрин.

– Перрин?

– Ближайший друг Гаррика. Они даже стали кровными братьями, чтобы скрепить узы дружбы. Смешали свою кровь, пролив ее на землю, когда приносили жертву богу плодородия, шесть лет назад. Гаррику в то время было девятнадцать зим, а Перрину – двадцать и три.

– Это Перрин тебе сказал?

– Да, он часто навещает меня и ничего не скрывает.

– А Перрин знает, что Шелдон – его сын? – спросила Бренна.

– Конечно.

– Тогда почему не женится? Обе девушки уставились на Бренну с таким видом, будто испугались за ее рассудок.

– Викинг не может жениться на рабыне, – пояснила наконец Модья. – Это не разрешено.

– Но что, если рабыню освободят?

– Свободы мне никогда не видать, – сказала Джейни. – Существует лишь один путь избавиться от рабства – помочь роду в тяжелое время междоусобицы, убить злейшего врага. Но даже в этом случае все зависит от великодушия хозяина. Перрин хочет купить меня у Гаррика, просто ждет подходящего момента, когда тот немного смягчится. Гаррик был таким жизнерадостным молодым человеком, когда мы попали сюда, добрым и мягким со всеми. Теперь же презирает всех женщин и посмеется над Перрином, если узнает, что тот любит меня. И всему виной сестра Перрина!

Любопытство Бренны было невольно возбуждено.

– Это та Морна, о которой все говорят с таким отвращением?

Джейни огляделась, желая убедиться, что их не подслушивают:

– Именно. Злобная, бессердечная тварь, если хочешь знать, и совершенно не похожа на Перрина. Так вот, Гаррик влюбился в Морну и считал, что она отвечает взаимностью. Они стали женихом и невестой. Но потом в эти края приехал богатый торговец, и Морна сбежала с ним, предпочтя, как оказалось, богатство любви. И с тех пор Гаррик стал таким, каким ты его знаешь. Он ненавидит женщин и поклялся никогда не жениться. Рвет и мечет по каждому пустяку. Превратился в бессердечного, жестокого человека, по любому поводу лезет в драку и рассорился со многими друзьями. Вот уже две зимы подряд он уходит в леса или отправляется охотиться на север и доводит себя до изнеможения, чтобы привезти груду звериных шкур. Он продал их вместе с рабами, когда отплыл на восток. Его внезапная жажда разбогатеть неутолима. Но он своего добился. Перрин говорит, что теперь Гаррик стал состоятельным человеком, и уже не так безобразно груб с нами, как перед отъездом, хотя по-прежнему холоден и подозрителен.

– Думаете, он собирается завоевать Морну богатством? – поинтересовалась Бренна.

– Может быть, – ответила Джейни. – Кто знает, что у него на уме? Как сказал Перрин, Гаррик никогда не отдаст свое сердце другой женщине. Теперь он всегда настороже, и единственная, кому он доверяет, – это мать. Он считает, что Элоиза не способна на дурное и несправедливое деяние.

– Да, я видела, какое уважение оказывает ей Гаррик, – заметила Бренна. – Но скажите, почему она обучила нашему языку именно Гаррика, а не старшего сына, Хьюга?

– Хьюг – перворожденный и наследник, так что должен стать истинным викингом. Она не могла выказывать ему свою любовь на людях, поскольку весь род пристально наблюдает за ней, и вряд ли бы такую слабость одобрили. Так что Элоиза вынуждена была пожертвовать сыном. Гаррик же – ее душа и сердце, и Элоиза любит его до безумия. Он говорит на нашем языке и поклоняется христианскому Богу, как и своим, норвежским. Гаррик потому такой добрый и мягкий, что мать его так воспитала. А эта ведьма Морна превратила его в чудовище!

– Просто трудно поверить, что разбитое сердце может стать тому причиной, – задумчиво протянула Бренна.

– Легко говорить, когда твое сердце не затронуто, иначе понимала бы, что дьяволы наслаждаются местью, когда видят тоску и скорбь души. Гаррика они превратили в злобного разочарованного человека. Не зря его прозвали «Гаррик – Каменное сердце».